Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

— Так точно!

Ну, Маша и написала «te und milch» — 5. «Te und milch und zucker» — 6. А Грифон вполне мог остаться русским, так даже самобытнее…

Подумала, и затерла цены. Обычный с молоком пусть стоит четыре, а с сахаром — пять. Скидки порождают спрос, в начале бизнеса нечего жадничать.

— Михась, будешь зазывалой? Надо кричать, что лавка «Грифон» открывает двери, и по такому случаю чашка чая сегодня стоит четыре пфеннига. Поможешь мне вытащить стол на улицу?..

Какая дурость — открывать шоколадную лавку без крошки какао, но в то же время… это словно вызов самой себе: дерзнешь, Машуля?..

Она всегда дерзнет.

* * *

Вартислав.

Конечно, Варт мог пойти устроиться на верфь, пусть его и пугало это чрево, полное угля и дыма. Но две-три марки в день, когда наверняка есть способы получать побольше?.. Двенадцать часов без выходных, не видя света и дня?

Он был уверен, что встреча с Бородой может многое дать. Не ради безопасности. Контрабанда работает по принципу «заказчик — покупатель». Борода или первый, или второй, или посредник меж оными. В любом случае, отсутствие списка помешало осуществить сделку. И кто-то бесится, потому что что? Потому что не может продать привезенный и не зарегистрированный товар. Или потому, что не может купить то, зачем приплыл.

В «Коромысло» соваться без ножа и информации нельзя.

Так что княжев сын ссудил Отто и Карлу по полмарки, велев глаз с Машеньки не спускать, помогать во всем, а если кто навредить попытается — ноги оторвать и руки, предъявить и будет герою тогда пять марок. Такая награда кого хочешь смотивирует, а ребятам семьи кормить. Сам же вассал Грифичев отправился в вонючий и шумный порт — на людей посмотреть да себя при оказии показать.

Оказия нашлась на втором часу дозора.

— А что, любезный, — одернул в конце концов он потертого матроса, что тащил на горбу мешок, кивнул: — много ли платят?

Парень оценил плащ княжича презрительным взглядом и сплюнул.

— Так кто сколько стоит, тому столько и платят, фраер.

Вартислав достал из заветного мешочка марку и покрутил меж пальцев, проследив, чтобы в пасмурном свете блеснул металлический край.

— Может, кто купца на товар ищет?..

Матрос прищурил один глаз и сбросил с плеча мешок себе под ноги. Ссыпалась черная пыль: уголь.

— А что за товар тебе нужен, фраер? Деньжонок хватит?..

— А какой есть, на такой и погляжу. Товар то мне иль не товар.

— Кишка тонка, — осклабился матрос, но загрубевшую ладонь протянул.

Вартислав опустил на нее монетку, а сам глянул на подернутую шугой Одру и молвил:

— Морозы впереди. Тонкой кишке сделка сорвется, и поминай как звали.

— Спросить надобно, — сообщил осторожно матрос, проверив монетку на зубок и спрятав в карман.

— Спрашивай, — пожал Вартислав плечами. — Коль шибко обернешься, может, и застанешь меня в «Черном якоре».

— Такой фраер, а в «Черный якорь» захаживаешь?..

Вартислав ухмыльнулся.

— Будет у тебя плащ, и ты будешь фраер, — добродушно похлопал по плечу и добавил: — Только ты до конца смены управься, а то сам знаешь… товарищ. Каков купец, такова и награда.

Сказав это, он развернулся на пятках и отправился восвояси. Не первый год чай в торговле.

* * *

Маша.

Продрогли они с Михасем знатно, да и все дрова с чердака на подогрев угрохали. Или просто на сей раз Отто, — Карл-и-Ко отходов настрогали меньше.

Зато к концу дня у них была выручка в пять марок и восемьдесят пять пфеннигов, половина подгнившего лимона, сторгованного у колониального торговца за полцены и кружку чая в нагрузку, и выструганный ровненький прилавок да пара полок на первом этаже — любо глянуть.

Дарья притащила отвратительно капустный суп, отругала за отмороженные уши — что сына, что фройляйн Машу — и загнала в дом. Карл, он же Кароль, таким же добровольно-принудительным образом оказался отправлен за тем самым мешком угля к неведомому Шульцу в порту.

— Михась, ложкой не вози — доедай и мухой домой: отец со смены вот-вот вернется, — приказала Дарья.

— Уже смена заканчивается?

Маша смотрела на капусту с отвращением, несмотря на то, что оголодала как волк. Но ни вареная, ни тушеная — никогда не была ее коньком. Скорее, уж костью в горле. Так что уж кто тут возил ложкой, так это она. После капусты ей дня три надо держать туалет поближе. Общественный же нужник во дворе под кодовым названием «семь ветров ада», полный зазоров меж деревянными досками в палец шириной, брать в рассчет не стоит. Страшно предположить, что в срочные расходы придется записать ночной горшок.

Однако под выжидающим взглядом соседки пришлось взять пару ложек, тщательно избегая ненавистной гущи.

— А вам двенадцать часов кажется мало, Маша? — хмуро ответила Дарья. — Еще и без выходных. Вы учтите, — женщина понизила голос, пока Михась вылизывал тарелку куском ржаного хлеба, — завтра мой сын с вами мерзнуть не будет. Вы обещали лавку с шоколадом, а не турецкий базар. Херр Краузе просил вам помочь, но я думала, что вы правда знаете, что делаете, а не станете использовать моего сына.

Маша так и отложила ложку.

Да, теперь у нее была и пара деревянных ложек, и две тарелки, кружка. Дарья принесла также пару свечей, Карл уже доставил мешок с углем, которого хватит на несколько дней, да и на столе был пусть гадкий капустный суп, но зато теплый и с хлебом. Опять же — с окна сняли доски, сделали ставни. Еще не дом, но уже и не ночлежка.

Диванчик вот, вообще как из другой истории, с красной обивкой. С такими темпами уличной торговли получится насобирать на матрас для кроватки наверху, и однажды это будет не базар, а правда лавка… Куда интереснее любой компьютерной стратегии, потому что здесь ставка — настоящая жизнь. И комфорт.

Но все помогают просто потому, что их обязал Фриц⁈. Что он, бог из машины какой-то, рояль в кустах?.. Так нечестно!

Хотя и жизнь — не стратегия в игре.

— Дарья, — сказала Маша медленно, — Михась мне очень помог сегодня, и я ему благодарна. Будет честно, если я заплачу ему, вы правы.

— Заплатите⁈. — так и округлил глазенки мальчик.

— А кто бы переводил мне? — Маша достала из кармана