Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

И важности ни на грамм не потерял, княжич словно и вправду. Усмехается бандитам, все это ему будто с гуся вода.

Теперь она не одна. Но совершенно не представить, под каким видом княжич сюда втерся и как сыграть на его стороне.

Или против — делать ему больше нечего! К их бедам еще добавить реальную контрабанду! Да едва она откажет Краузе, так сразу оба в каталажку и загремят!.. И никакой Виадрус там не помощник, даже если богу реки не наплевать…

Маша зажмурилась. Их с Василием подхватили подмышки и потащили в подвал. Туда же затолкали сложившего на груди руки Варта. И захлопнули подпол. Все кончено, Машуля.

* * *

Вартислав.

Глухой стук крышки подпола прозвучал как гробовой удар. И — в землю.

— А теперь будем разбираться, — заявил Борода. — Мужиков на дыбу. А с барышней… я сам потолкую.

Про «потолкую с барышней» и сальный взгляд медведя Вартислава торкнуло больше, чем дыба — он и сам не ожидал. Но себя зато держать умел отменно, иначе не слыл бы хорошим купцом: на лице его не дрогнул ни один мускул, и в сторону Маши он даже не посмотрел, хмыкнув и грациозно увернувшись от ринувшихся к нему подручных:

— Думаешь, стану я покупать у тебя после дыбы товар, а, Борода? Говорю — потолковать надо наперво.

Спутник Марии — усатый несерьезный мужичонка — же просто заголосил по-русски непонятно, едва его снова подхватили под белы рученьки и потащили прочь, кстати — из кармана выглядывала рукоятка ножа из «Грифона». Неужто Отто и Карл не доглядели, и Мари украли прямо из дома⁈. Он же им заплатил, тунеядцы! Ноги повыдергивает, как вернется!

Трясогузка вырвала локоть, за который ее попытались схватить, лягнулась и возмущенно объявила всему подполу:

— Da kak vi smiejete⁈.

Возмущение попранием ее собственных нечитаемых принципов у девицы выходило непревзойденно.

— Русская?..

Борода прищурился.

— Da, russkaya, russkaya! — закричал несчастный с ножом в кармане. — Ona i vinovata, ona pismo ukrala i ya ne znal, gdie iskat' vas, Boroda!

Так это же почти наверняка тот, кто вчера Краузе порезал. Коли плащ на нем, коли это был знаковый плащ для контрабанды, коли теперь он нашел тех, кого искал… То их песенка спета?

* * *

Маша.

Они говорили по-немецки, понимать было сложно. То есть — практически ничего непонятно. И когда на Машу этот Борода посмотрел так, как на кой-кого на панели, небось, не всяк раз смотрят, а у Варта в травянистых очах промелькнул злой огонек, она просто вывернулась, восклицая:

— Да как вы смеете!

Борода даже удивился, что она русская, а Василий отчаянным ором это подтвердил. Но возмущение надо было оправдать.

— Я сама к вам шла, — пожала Маша плечом, что от нервов едва не двинуло в ее собственную челюсть, и ее локоть отпустили по знаку Бороды. — А вот он, — и ткнула враждебно в презренного Василия, — мне помешал!

— Я⁈ — справедливо возмутился тот.

На фоне хорошо освещенного и ладно оборудованного подвала — как в улицах разбитых фонарей каких-нибудь — промелькнуло заинтересованно-напряженное лицо Вартислава. Не понимает. Но вынужден доверять. Они должны друг друга вытащить. Сейчас его прижали, так что она, если постарается…

«Заговорить насмерть».

— Ну ладно, — смилостивилась честная Маша, — немножко и помог. Потому что сама бы не осмелилась. Но собиралась. Потолковать мне с Бородой надобно. Это ж вы?

Глава банды — скала с копной черных волос на лице и затылке — повернулся к Вартиславу и что-то пролопотал ему лукаво по-немецки. Тот устало пожал плечами в духе «а я говорил» и развел все еще свободными руками.

А что он ему говорил?.. Знать бы.

— Так потолкуем, — постановил Борода и хлопнул ладонями о деревянный стол, жестом предлагая Маше и Варту присесть.

— Эта девица держит шоколадную лавку! — возопил бесправный Василий, потому что его за стол не пригласили. — И хочет отжать мои драгоценные бобы какао!

— Полагаю, — как можно с бОльшим достоинством заявила Маша, приподнимая юбку и усаживаясь на краешек предложенного стула, — они все еще не ваши, Василий. А вот нож у вас в кармане, — и мизинчиком аккуратно указала на него, — мой. Не соизволите вернуть, господин Борода?

Борода щелкнул пальцами, и ножик незадачливого контрабандиста оказался у него в руках. А тот прокричал где-то на фоне:

— Я же заплатил информатору!

А потом его снова крепко пристукнули, и мелкий бандит заткнулся.

Итак: Борода продает, Василий покупает. Плащ в подземелье содержал платную информацию о продавце для покупателя. Так себе гарантия сделки, конечно.

— Недешево такие вещи стоят в наше время, знаете ли, — с улыбкой бизнес леди Маша потянула пальчики к вожделенному предмету быта, но контрабандист с лукавой улыбкой руку отвел.

— Не спешите. Как вас по батюшке, барышня?

— Мария Александровна.

— Мария Александровна. Позвольте представить вам Барта — мой новый покупатель. Твердит, будто нас вот-вот сдадут полиции, и тогда из порта мне не уплыть. Пытается урвать куш по дешевке и, увы, как я понимаю, не говорит по-русски. Тот хмырь получил плащ от моего человека, но не явился за товаром вовремя, чем подвел всех и заслуживает сомнений. А что вы имеете мне предложить, Мария Александровна?

— Постоянную точку сбыта, конечно. И сходную цену. Я не сдаю вас полиции, вы оформляете мне все необходимые накладные на товар.

Вот это она наглеет. А что она теряет?.. Судя по поведению Варта, нахрапистость — это единственный способ выжить в купеческой среде.

Борода расхохотался.

— Иметь дело с контрабандой, и выйти чистой? Позабавили вы меня, Мария Александровна!

Он обернулся к Варту и, судя по всему, изложил тому на немецком содержание их разговора. Вартислав рассмеялся контрабандисту в тон и насмешливо посмотрел на нее. С искорками тепла.

И предложил Бороде что-то свое.

А потом в подпол затарабанили, донесся топот сверху, стрельба и крики… «облава»!

У Маши сердце зашлось, первое, что она подумала — надо перевести Варту шепотом, чтоб он был в курсе про…

Но он просто перевернул стол, за которым они сидели, в сторону шестерок Бороды, крикнув ей по-польски:

— Мари, под лестницу!

Она не рассусоливала и успела. Юбка снова насадилась на какую-то занозу, порвалась до колена, когда она дернула…

Сгруппировалась лицом в колени, накрыла голову руками. С сожалением обнаруживая нож на полу