Когда я была тобой - Василиса Романова

До открытия выставки оставалось чуть больше двух недель. Вера с головой погрузилась в процесс организации. Ей было приятно и одновременно сложно заниматься подготовкой подобного мероприятия, словно Вера столкнулась с этим впервые. Девушка тщательно отобрала работы, которые будет выставлять, главной из них должен был стать любимый портрет семнадцатилетней Тони. Она решила, что будет правильным с её стороны посвятить выставку Антонине, пусть и негласно. А для самой Веры это станет своеобразной точкой отсчёта, прощанием с собой, со своим прошлым.

Девушка приняла решение, что после открытия, она, наконец, во всём признается Диме, просто расскажет правду безо всякого пафоса, без ненужных церемоний и употребления алкогольных напитков. А потом тихо уедет, бесследно исчезнет из его жизни.

После того вечера они больше практически не общалась, Вера, как и раньше, с особым усердием избегала Диму, осознавая, что в противном случае может произойти непоправимое. Девушка никак не могла взять в толк, почему он до сих пор ни о чём не догадался, и пыталась списать свой затянувшийся неразоблачённый обман на его вечную занятость. Лишь изредка во взгляде Димы появлялось что-то настораживающее, подозрительно внимательное, и в такие моменты Вере казалась, что он вот-вот выведет её на чистую воду. Но этого не происходило.

Воспоминания о Тоне всё так же причиняли Вере боль, но она уже не была такой невыносимой, как раньше. Страдания немного улеглись, хотя Вера продолжала по ночам плакать в подушку. Теперь она понимала, что сестру не вернуть, и с этим нужно смириться и жить дальше. Вот только как жить и под чьим именем, девушка пока не знала. Вероятно, ей навсегда придётся остаться Антониной, но прожить судьбу погибшей сестры за неё Вера не могла себе позволить. Она надеялась на благородство Димы, на его способность всё понять и позволить Вере тихо уйти с Тониными документами. Пускай окружающие будут называть её именем сестры, пусть она для всех останется Тоней, но проживёт свою собственную жизнь, начав её без лжи и предательства.

За приятными и утомляющими хлопотами дни пролетали с пугающей скоростью. Предстоящая выставка обещала наделать в городе много шума, её уже разрекламировали в СМИ, как показ последних работ погибшей в недавней крупной авиакатастрофе ранее неизвестной художницы, и интерес публики к мероприятию оказался намного большим, чем Вера могла рассчитывать. Только в день открытия выставку собирались посетить более трёхсот человек, включая представителей прессы и телевидения, коллег, друзей и знакомых, хотя желающих было значительно больше. Но количество гостей ограничивалось вместимостью выставочного зала.

Уже неделю Вера находилась одна в полюбившемся, но всё ещё чужом доме, Дима уехал в командировку в столицу, клятвенно пообещав вернуться к открытию выставки. Девушка понимала, что так лучше для них обоих — быть на расстоянии. Он не будет переживать из-за непонятной и изрядно надоевшей холодности жены, и её необъяснимых попыток всеми силами избегать его, а она не будет ежеминутно стараться побороть в себе пугающее, запретное чувство, разрастающееся в её сердце с огромной скоростью. Это было самым тяжёлым испытанием для Веры: находиться в одном помещении с дорогим человеком, ловить на себе его взгляды, понимая, что на самом деле он любит другую, а другая — погибшая родная сестра, и отнимать то, что ей было дорого, будет самым непростительным предательством. Тем более, что всё это было завязано на бесконечной, беспросветной лжи. Вера тщетно пыталась избавиться от навязчивых мыслей о Диме, они снова и снова сводили её с ума, глубоко засев в голове.

Глава 29

Люди толпились в душном, тесном помещении выставочного зала, и казалось, не было ни одного квадратного сантиметра на полу, не занятого ими. Они рассматривали Верины работы, шумно обсуждая их, саму выставку, авиакатастрофу и трагическую гибель художницы. Многие подходили к Вере, выражая свои соболезнования, периодически зал освещали вспышки фотоаппаратов, корреспонденты брали многочисленные интервью у Веры, Димы, их друзей, знакомых, просто посетителей и, казалось, даже друг у друга.

Вся эта выставочная суета изрядно утомляла Веру, она задыхалась от нескончаемого потока людей, от их надоедливых вопросов и показного сочувствия. Вовсе не этого она ждала от мероприятия. Ей представлялось, что всё будет совсем по-другому: спокойное, уютное общение, окутанное печальным шлейфом воспоминаний. Вера рассчитывала, что эта умиротворённая атмосфера заполнит выставочный зал, сердца и умы посетителей, что они прочувствуют всю глубину души её сестры, разглядят сквозь Верины полотна то, что она хотела донести до них. А она сама, наконец, получит долгожданное освобождение от мучительных переживаний, о котором грезила на протяжении последних месяцев. Но, казалось, гостей мало интересовали Верины картины и всё то, ради чего организовали эту выставку. Кто-то пришёл просто из любопытства, кто-то — за компанию и отдать дань моде на посещение подобных мест, а некоторые — ради поиска дешёвых сенсаций, и было ощущение, что последние составляли большинство посетителей мероприятия. Это невыносимо раздражало Веру. Если бы не забота Димы, она бы давно плюнула на всё и сбежала отсюда.

Дмитрий успел приехать к самому открытию, заставив Веру хорошенько понервничать, он поддержал жену в её вступительной речи, и теперь был рядом, помогая отбиваться от некоторых особо назойливых гостей и газетчиков. Вера смотрела на него с замиранием сердца и безграничным сожалением о невозможности всегда, всю жизнь быть рядом с ним. В этот момент она искренне не понимала Тоню, её неспособность сохранить своё настоящее счастье, её предательство по отношению к любимому человеку. Наверное, Тоня и вовсе не любила Диму, раз позволила себе оставить его, убежав с каким-то сомнительным типом. А если любила, то недостаточно для того, чтобы понять, каким богатством обладала.

В толпе шумящих и галдящих посетителей Вера разглядела знакомый женский силуэт. Это была её теперь уже бывшая начальница — главный редактор журнала «Мир искусства» Воронова Инесса Павловна. Женщина внимательно с нескрываемым удивлением рассматривала творения Веры, изредка поправляя на переносице всё те же бессменные чёрно-золотистые очки.

— Инесса Павловна? Здравствуйте. — Поприветствовала начальницу Вера.

— А Вы, полагаю, Антонина? — уточнила Инесса Павловна, изумлённо разглядывая девушку. — Здравствуйте. Надо же, как Вы удивительно похожи на свою сестру. Откуда Вы меня знаете?

— Сестра о Вас много рассказывала, — смущённо произнесла Вера.

— Надеюсь, хорошее?

— Исключительно.

— Примите мои искренние соболезнования. Вы знаете, Антонина, мне до сих пор не верится, что случилось такое несчастье.

— Мне тоже…

— Вера была замечательным человеком и ответственным работником. Её не хватает. Мы решили всей редакцией, как бы