Когда я была тобой - Василиса Романова

— Убийца! Ты убийца! Ты убил сестру, разрушил мою жизнь! Из-за тебя сестра сейчас лежит в гробу, а я не живу, а существую! Ты во всём виноват! Откуда ты только взялся на нашу голову! Ненавижу тебя! Уходи немедленно! Ненавижу!

Осторожно взяв жену за локоть, шокированный происходящим, Дима оттащил её от прикрывающего лицо ладонью мужчины. Вера продолжала кричать, обвиняя Сэма во всех своих бедах, не обращая внимания на удивлённые перешёптывания посетителей выставки, на вспышки фотокамер, и пытающегося успокоить её взволнованно-испуганного Дмитрия.

Дима быстро извинился перед всеми, попросил прощения у Сэма, и вывел Веру с выставки. Всю дорогу домой Вера безостановочно рыдала на заднем сидении автомобиля, ничего не видя перед собой. Все скромные попытки Димы хоть как-то отвлечь её, оказались безрезультатными. «Зачем он пришёл? Как он мог? Он убил её. Он увёз её в Бразилию, и она не вернулась, — сквозь слёзы бормотала Вера. — Нет, это я виновата. Я отпустила её, я отвернулась от неё в трудную минуту, если бы не я — она была бы жива. Я ужасная! Я гнусная, лживая тварь! Я вам всем бессовестно врала всё это время! Вы дали мне кров, помогали, вы по-доброму относились ко мне, а я отплатила вам бесчеловечной, отвратительной ложью. Мне нет прощения! Я не могу так больше…Я не хочу больше так жить…»

Глава 30

Вода медленно стекала по бледной Вериной коже, но это не приносило облегчения. Ей казалось, что это Тонины слёзы обжигающим потоком омывают её грешное тело. Это она — Вера — виновна в сложившейся ситуации, она — убийца, преступница, присвоившая чужую жизнь, опутавшая себя и всех дорогих ей людей бесконечной паутиной лжи. Как она могла? Что она за человек такой? И имеет ли вообще право называться человеком, после всего содеянного? Слёзы душили Веру, она полностью потеряла ощущение реальности, и не знала, получится ли найти выход из лабиринта нагромождённого ею обмана…

Тоня уже долго находилась в душе, и Дима начал беспокоиться. Он искренне не понимал, что случилось с его женой на выставке, что, чёрт возьми, с ней происходит на протяжение последних нескольких недель. Конечно, на неё и на всю семью свалилось большое несчастье, погибла Тонина родная сестра, Тоня очень страдает, но почему она не видит и не хочет принимать никакие попытки ей помочь со стороны близких?

— Тоня, у тебя всё в порядке? — Дмитрий постучал в дверь ванной комнаты, не получив ответа он резко толкнул дверь плечом, но та оказалась незапертой.

В большой квадратной белоснежной ванне, обхватив руками колени, сидела его жена и беззвучно рыдала. Она словно не видела вошедшего Диму, продолжая находиться в плену своих страданий и непреодолимой боли. Тоня сидела в углу, дрожа то ли от холода, то ли от глубоких внутренних переживаний, под струями тёплой проточной воды, и была такой маленькой и беззащитной, что сердце Дмитрия сжалось. Он выключил воду, накинул на неё большое махровое полотенце и лёгким движением подхватил на руки.

Дима усадил жену на кровать и опустился перед ней на колени.

Вера пристально вглядывалась в глаза Дмитрия, пытаясь понять, есть ли в них осуждение, или презрение, но он смотрел на неё с безграничной теплотой и нежностью. Вера тряслась, как одинокий осиновый листок на ветру, бормоча, что она преступница, что всё ложь, что всего этого нет на самом деле, что она не та Тоня, которую Дима любил, и настолько запуталась в своей лжи, что не видит возможности покончить с ней. Но Дима, казалось, не слышал её признаний. Он взял в свои большие тёплые ладони Верино лицо, и осторожно поцеловал сначала её опухшие от слёз глаза, затем покрасневший от продолжительных рыданий прелестный носик. А потом нежно, но настойчиво, стал целовать её губы. Вера почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, и последние мысли покидают шальную голову. Она не заметила, как её руки крепко обхватили Димину шею, а губы стали отвечать на его поцелуй. Дима лёгким движением сбросил полотенце с Вериного обнажённого тела, и прижал её к себе с такой силой, что у Веры перехватило дыхание. Воздух в комнате раскалился до предела, стены плавились от сладкого, пьянящего зноя. Всё вокруг перестало существовать. Были только он и она, готовые любить друг друга неистово, как в последний раз, любить через боль и страдания; готовые отдавать друг другу себя целиком, без остатка. Были только их сплетённые в страстном танце тела, изнывающие от накрывшего с головой желания любить друг друга. Вера будто со стороны слышала свой слегка охрипший, приглушённый голос, её мир сжался до размеров атома и рассыпался на мириады сверкающих искр.

Дима нежно провёл рукой по раскрасневшейся Вериной щеке, мягко поцеловал в губы и крепко обнял. Они заснули в одной постели после долгих недель отчуждения, как раньше, как муж и жена, прижавшись к друг другу, наслаждаясь прикосновениями и запахами друг друга.

Вера открыла глаза. На коже ещё горели обжигающим огнём поцелуи Димы, а лицо ощущало на себе его влажное, страстное дыхание. Он мирно спал рядом, зарывшись лицом в Верины волосы, всё так же обнимая её.

«Он сейчас был со мной или с ней?» — подумала Вера, а вслед за этой мыслью пришло болезненное осознание: «Боже мой! Что я натворила⁈» Вера резко села в кровати, и закрыла лицо руками. «Господи! Что я наделала⁈ Сестрёнка, родная, прости, я не знаю, как это всё получилось», — шептала Вера, вытирая слёзы, — «Как я могла?»

Она вскочила с постели. Нагая и босая Вера побежала в комнату Сони, едва сдерживая собственные всхлипывания. «Прости, Тонечка моя милая, прости, я не понимаю, как это произошло, прости, что предала тебя», — сквозь громкие рыдания бормотала Вера. Она опёрлась ладонями о стекло и завыла от боли, внутри всё разрывалось на куски, словно в грудь Веры вонзили раскалённый нож и вынимали сердце по частям. Нестерпимая, обжигающая боль заставила Веру подняться на подоконник открытого окна. Непреодолимое желание шагнуть в ночную пустоту и разом покончить со всем пульсировало в затуманенном горем Верином разуме. Один шаг — и Вера будет свободна от преступной всепоглощающей собственной лжи, от предательского тяготения к чужому мужчине, от бесстыдной попытки занять место Тони в сердцах дорогих ей людей. Всего лишь шаг — и они снова будут вместе с Тоней, как прежде — единым целым.

Сильные мужские руки обхватили Веру за талию