Аптека лекаря-попаданки и раненый дракон в довесок - Полина Краншевская

— Клевета чистой воды, — отрезал Маэль и окинул потного служащего тяжелым взглядом. — Если вы немедленно не представите исчерпывающие доказательства продажи лекарств в аптеке масты Рыжье, то я подам жалобу напрямую губернатору на весь ваш никчемный отдел. Вы ответите за царящую здесь коррупцию. Поверьте, влияния рода Дюран хватит на то, чтобы всех вас засадить за решетку.

Круглое лицо маста Бушаса осунулось и посерело. Взгляд заметался по кабинету в поисках помощи и поддержки коллег. Но все работники отдела втянули головы в плечи и склонились к бумагам так низко, что чуть ли не носами уткнулись в чернильницы.

— Так я увижу доказательства или нет? — продолжал настаивать дракон.

За нашими спинами раздалось покашливанием, и все присутствующие в приемной обернулись к вошедшему. Посреди помещения стоял высокий, худой мужчина средних лет с идеально зачесанными назад волосами и холодными серыми глазами. Он окинул всех цепким взглядом и сосредоточился на Маэле.

— Доброго дня, сьер Дюран. Что привело вас в администрацию острова? И почему я слышу из уст благородного архаса такие неприятные вещи, как упоминание коррупции в рядах наших служащих?

Дракон поднялся, расправил плечи и свысока посмотрел на мужчину:

— Кто вы, и по какому праву ко мне обратились?

— Прошу прощения, сьер Дюран. — Мужчина изобразил неглубокий поклон. — Я секретарь губернатора, маст Васамар. Мне приказано дела высших драконов решать лично, поэтому я позволил себе вмешаться в ваш разговор. Я могу вам чем-то помочь?

Ситуация приобретала все больший размах. Мне совсем не хотелось вовлекать в наш незначительный конфликт секретаря губернатора. Так и до главы острова недалеко. Зачем притягивать к себе внимание, а с ним и лишние проблемы? Но только я хотела попросить Маэля отказаться от услуг маста Васамара, как страж с усмешкой сказал:

— Разумеется. Я бы хотел переговорить с губернатором.

Глава 25

Пока секретарь вел нас по лестницам и коридорам администрации, я молча негодовала, не в силах простить Маэля.

— В чем дело? — приглушенным голосом спросил страж, явно даже не догадываясь о причинах моего недовольства.

— Зачем ты напросился на встречу с губернатором? — прошипела я, так и не совладав с раздражением.

— Это самый быстрый способ все уладить. Архасы обладают гораздо большим влиянием, чем люди. Мой род — не последний в Драноре. Если губернатор не идиот, то прикажет оставить аптеку в покое.

Глядя на безоговорочную уверенность дракона в своем праве, я чудом сдержалась, чтобы не застонать от досады. Наверное, нет ничего удивительного, что с детства обличенный большой властью дракон привыкает к решению проблем с помощью влияния рода. Но мы не в Драноре, и аптека принадлежит не архасу.

Сейчас я за нее отвечаю, и на кону моя новая жизнь. Я всего лишь второй раз за все время покинула стены магического места. Что, если кто-то догадается о моем нестандартном происхождении? Как это воспримет губернатор? Что он тогда сделает с аптекой, способной притянуть в этот мир человека из другого?

— Не все в этой жизни во власти архасов, — обронила я и ускорила шаг, чтобы не идти с Маэлем вровень.

— Я это знаю, как никто другой, — послышался тихий ответ, наполненный горечью.

Стало совестно за свою несдержанность. Маэль многое пережил. Он до сих пор балансирует на грани. Неизвестно, удастся ли мне его спасти. Зря я так остро отреагировала. В конце концов, еще неизвестно, что за человек этот самый губернатор. Может, и правда, он разрешит ситуацию в нашу пользу?

Маст Васамар остановился перед массивной металлической дверью, распахнул ее так, словно она ничего не весила, и сказал:

— Прошу, проходите и располагайтесь. Я сейчас доложу о вашем деле губернатору.

Я села на диван для посетителей, намереваясь извиниться перед стражем. Но Маэль предпочел встать возле стены. Он скрестил руки на груди и уставился перед собой невидящим взглядом. Отлично. Мало мне проблем с аптекой, только обиженного дракона и не хватало в длинном списке забот.

На пороге кабинета губернатора появился секретарь.

— Прошу, сьер Моралис вас примет.

Стоило войти в просторное помещение, оформленное в коричнево-золотистых тонах, как я тут же наткнулась на пристальный взгляд карих глаз безмерно привлекательного мужчины. На вид ему было тридцать с небольшим. Темные волосы струились по широким плечам. Смуглая кожа выдавала жителя южного королевства драконов. Резкие черты лица не портили губернатора, а только усиливали впечатление от его необычной, яркой красоты.

Я застыла, пораженная увиденным, и четко осознала, что передо мной не человек. Сьер Моралис был таким же архасом, как и Маэль. Это открытие вернуло меня в реальность и заставило нахмуриться. Из знаний, переданных мастой Софией, я усвоила простую истину — ни один дракон не упустит своей выгоды. Зря Маэль настоял на беседе. Ничего хорошего нас не ждет.

Оценив мою реакцию, губернатор усмехнулся и сказал:

— Доброго дня, маста Рыжье, сьер Дюран. Чем обязан вашей настойчивой просьбе о встрече?

Маэль уже шагнул вперед с явным намерением все решить по собственному усмотрению, но я его опередила.

— Добрый день, сьер Моралис. Прошу прощение за беспокойство. В наши планы никак не входило тревожить вас по нашему незначительному вопросу. Но раз уж вы нашли время нас выслушать, то я бы хотела прояснить ситуацию.

Кратно описав суть разногласий с мастом Бушасом, я стиснула подол платья и выдавила:

— Если потребуется, то я могу найти беременную, которой помогала, и ее мать. Они подтвердят, что денег мы с них не брали.

Маэль хмыкнул, явно не одобряя мой порыв. Губернатор в молчании изучал нас, будто пытался выяснить больше, чем я уже рассказала. Но что его интересует? Мог бы и напрямую спросить. Так всем было бы проще.

Вопреки моим ожиданиям вопрос задал вовсе не глава острова.

— Вы давно создаете лекарства, маста Рыжье? — раздался мелодичный женский голос.

Только сейчас я заметила в кресле за книжным шкафом стройную девушку с дивными платиновыми волосами и колдовскими зелеными глазами. Она поражала свежей красотой юности, но взгляд при этом был настолько глубоким, будто у мудрой зрелой женщины. И этот нереальный контраст заставил пролепетать, не задумываясь:

— Больше семи лет,