Горячая проблема тайного советника - Тая Вальд

Я почти подплыла к нему и уселась на колени, спиной к его груди. Его руки немедленно обвились вокруг меня, ладони легли на живот, пальцы слегка впились в кожу. Я откинула голову на широкое плечо, чувствуя, как его дыхание учащается, становясь чуть громче, чуть ближе к уху.

17

Я медленно развернулась к нему лицом, оседлав его бёдра, и мы оказались так близко, что его ресницы коснулись моих.

— Ниэллон, — сказала я почти шёпотом.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.

И поцеловал.

Медленный, тягучий, горячий поцелуй. Его губы скользили по моим, и я чувствовала, как он глубоко дышит. Я провела ладонью по его груди и он вздрогнул. Его руки на моей талии сжались сильнее.

— Лилия… — выдохнул он мне в губы.

Я опустила руку ниже.

Он перестал дышать. Я чувствовала, как под моей ладонью напряглись мышцы живота, как он замер, будто боялся спугнуть дикого зверя. А потом мои пальцы нашли то, что искали.

Он был твёрдым, горячим, и когда я осторожно сжала, Ниэллон издал такой звук, какого я от него ещё не слышала. Не стон даже. Скорее хриплый, сдавленный выдох, будто я выбила из него весь воздух разом.

— Ты… — начал он и не договорил, потому что я повторила движение.

Я смотрела на его лицо. На то, как закатились глаза, как дрогнули веки, как он прикусил нижнюю губу, пытаясь удержать внутри себя всё, что рвалось наружу. И мне нравилось это. Нравилось знать, что этот невероятный мужчина сейчас разваливается на части от одного моего прикосновения.

— Не смей останавливаться, — прошептал он, перехватывая мою руку и накрывая её своей, чтобы показать — быстрее, сильнее. Вот так.

Я подчинилась. Мне нравилось подчиняться ему вот в этом.

Но долго он не выдержал.

— Нет, — выдохнул он и вдруг рывком приподнял меня, разворачивая и усаживая на мраморный бортик купели. Его руки уже раздвигали мне ноги, шире, ещё шире.

— Смотри на меня, — сказал он, опускаясь на колени прямо в воде. Вода доходила ему почти до груди, но он, кажется, этого даже не замечал. Он смотрел только на меня.

Я смотрела… и не могла отвести взгляд.

Ниэллон наклонился и коснулся губами моего бедра. Я вздрогнула. Он поцеловал ещё раз, чуть выше. И ещё.

— Ниэллон, — прошептала я, вцепляясь пальцами в его мокрые волосы.

Он не ответил. Его язык уже нашёл то место, от которого у меня перехватывало дыхание и плавились мысли. Он делал это медленно, с какой-то пугающей, абсолютной сосредоточенностью, будто изучал меня заново. Будто запоминал на вкус. Его пальцы скользнули внутрь, и я вскрикнула, выгибаясь.

— Тише, — пробормотал он, даже не отрываясь от своего занятия. — Всё хорошо.

Хорошо. Да, хорошо. Лучше, чем хорошо. Я не знала, как это называется, когда одновременно хочется умереть от переизбытка чувств и жить вечно, только чтобы чувствовать это снова и снова. Мои пальцы в его волосах сжимались и разжимались сами, тело двигалось в такт его языку, его пальцам, и я уже не сдерживала стоны.

— Пожалуйста, — сказала я, сама не зная, о чём прошу. Остановиться? Не останавливаться? Он понял без слов.

Ускорился. Его язык двигался резче, пальцы глубже, и этот ритм подхватил меня, поволок куда-то, где не осталось ничего, кроме горячей волны. Она нарастала медленно, а потом обрушилась разом, вышибая из лёгких воздух, выкручивая каждую мышцу, заставляя меня выгнуться дугой и забыть собственное имя.

Я пришла в себя через несколько секунд. Или минут. Время снова перестало существовать. Ниэллон поднялся, опираясь руками о бортик по обе стороны от моих бёдер, и посмотрел на меня.

— Иди сюда, — сказал он хрипло.

Я сползла с бортика обратно в воду, и он тут же развернул меня, прижимая грудью к прохладному мраморному краю. Я упёрлась в него ладонями, чувствуя, как вода плещется где-то на уровне талии. Его руки легли на мои бёдра, пальцы впились в кожу — сильно, почти до синяков.

Он вошёл резко. Одним движением, глубоко, до упора. Я вскрикнула, вцепившись в мраморный край так, что побелели костяшки. На секунду он замер, давая мне привыкнуть, но я не хотела привыкать. Я хотела чувствовать это.

— Ещё, — попросила я.

Он послушался.

Двигался быстро, почти грубо. Одна его рука держала меня за бедро, прижимая к себе, а вторая легла на затылок, пальцы запутались в мокрых волосах. Он натянул их, заставляя меня прогнуться сильнее. И от этого действия у меня мурашки бежали по коже.

— Ты даже не представляешь, — выдохнул он мне в ухо, — как я боялся тебя потерять.

Я не ответила и просто подалась назад, навстречу его движениям, и услышала, как его дыхание сбилось окончательно. Его пальцы в моих волосах сжались сильнее.

Вода вокруг нас ходила ходуном, выплёскивалась на пол, но мне было плевать. Мне было плевать на всё, кроме него, кроме того, как его тело прижималось к моему, как его губы касались моего плеча, шеи, лопаток, как он повторял моё имя снова и снова, будто молитву.

— Лилия, Лилия, Лилия…

Я кончила второй раз, когда он был глубоко во мне, и почувствовала, как он срывается следом — глухо, сдавленно, уткнувшись лицом мне в спину.

Мы стояли так какое-то время. Вода успокоилась, пар снова начал подниматься над поверхностью. Он медленно, очень неохотно вышел из меня, и я сразу почувствовала пустоту. Холод. Повернулась к нему, прижалась всем телом, спрятала лицо у него на груди.

— Я серьёзно, — сказал он вдруг, и его голос дрогнул. — Я никогда в жизни так не боялся. Даже когда меня самого чуть не убили пару раз. А тут… я думал, сердце остановится.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Я жива, — сказала я. — Мы оба живы. И прямо сейчас это единственное, что имеет значение.

Он кивнул, но в глазах всё ещё плескался тот страх. Я потянулась и поцеловала его в уголок губ.

— Всё, — прошептала я. — Хватит бояться. Мы справимся.

— Справимся.

Он выбрался из ванны первым, подал мне руку. Я ступила на холодный каменный пол, и меня тут же накрыло огромным, пушистым, невероятно мягким полотенцем. Он закутал меня в него с