Горячая проблема тайного советника - Тая Вальд

— Поняла.

Я собрал ещё несколько камней поменьше, сунул их в карманы. Потом быстро мазнул губами по её щеке.

— Готовься.

Я выбрался из расщелины, полез вверх, на глинистый обрыв. Он был крутым, сырым, но корни деревьев торчали наружу. Я карабкался быстро, почти бесшумно, чувствуя, как глина осыпается под ногами. Сверху должен был быть отличный обзор.

Я дополз до края, лёг на живот и выглянул. Они были там. Егерь сидел на корточках за поваленным деревом, арбалет наготове. Его напарник стоял метрах в десяти, прижимая окровавленное плечо.

Я вынул из кармана камень, прицелился и бросил в кусты слева от егеря. Камень шлёпнулся о землю с громким, неестественным звуком.

Егерь дёрнулся, развернул арбалет. Его товарищ тоже обернулся. В этот момент я дал сигнал Лилии.

Снизу, из-за нашего камня, полетел первый булыжник. Он ударил по стволу дерева рядом с раненым с гулким стуком. Тот вскрикнул и отпрыгнул.

— Оттуда! — заорал егерь и выпустил болт. Он вонзился в камень, отскочил и упал в ручей. Идиот.

— Сейчас! — крикнул я Лилии и сам спрыгнул вниз, сбоку, с нескольких метров, прямо на спину егерю.

Мы рухнули на землю. Арбалет вылетел у него из рук. Он оказался сильным и быстрым, вывернулся, попытался достать нож. Но я был быстрее. Мой кинжал нашёл его горло раньше, чем его нож мои рёбра. Всё произошло быстро.

Я встал, оттолкнул тело и повернулся. Раненый мужик стоял в десяти шагах, смотрел на меня, на своего мёртвого товарища. В его глазах было какое-то тупое недоумение.

— Уходи, — сказал я ему. — Уходи пока можешь.

Он посмотрел на меня, потом на щель, откуда вышла Лилия. Она стояла, всё ещё сжимая стилет, и смотрела на нас.

Мужик что-то буркнул, плюнул на землю и, шатаясь, побрёл в лес, оставляя за собой кровавый след.

Я подошёл к Лилии. Она не двигалась, просто смотрела на тело егеря.

— Всё кончено, — сказал я, пытаясь поймать её взгляд. — Лилия. Всё.

Она кивнула, но я видел, что она не до конца верит. Её руки дрожали.

— Собирайся, — я сказал мягче. — Нам нужно уходить отсюда. Могут придти другие.

— Куда? — она спросила, и в её голосе снова появились нотки ясности. Хорошо.

— Отыщем лошадей. Доберёмся до тропы, выйдем к людям. Сделаем вид, что заблудились.

Я поднял свой меч, вытер его о плащ егеря и сунул в ножны. Потом взял Лилию за руку. Её пальцы были ледяными.

— Пошли, — сказал я и потянул её за собой, вверх по ручью, подальше от этого места, от запаха крови и смерти, в холодную, молчаливую чащу леса, где каждое дерево теперь казалось прикрытием врага, а каждый шорох — погоней.

16

Всю дорогу мы шли молча. Ниэллон держал меня за руку, и я шла рядом, почти не глядя под ноги. Голова трещала. Рука, в которой я сжимала стилет, онемела. Я сунула оружие куда-то в складки платья, но ощущение липкой теплоты на коже не проходило.

— Здесь остановимся, передохнём, — Ниэллон остановился у небольшой запруды на ручье. Его голос прозвучал мягко, у самого уха и вырвал меня из оцепенения. — Нужно смыть кровь и грязь. Нельзя возвращаться в таком виде.

Я машинально опустилась на колени и опустила руки в холодную воду. Терла ладони одна о другую, сдирая засохшие коричневые пятна, и смотрела, как вода вокруг розовеет, потом становится прозрачной. Руки дрожали. Всё тело дрожало.

Он молча наблюдал за мной, а затем, не говоря ни слова, опустился рядом на одно колено. В его пальцах был молочного цвета носовой платок.

— Давай сюда, — тихо сказал он.

Ниэллон взял мою мокрую, дрожащую руку и начал вытирать её. Медленно, промакивая каждый палец, ладонь, запястье. Его прикосновения были нежными, заботливыми.

Затем он аккуратно взял меня за подбородок и приподнял лицо. Его глаза встретились с моими.

— Ты умница, Лилия, — произнёс он и принялся вытирать мне щёки, лоб, подбородок. Я зажмурилась, растворяясь в этом ощущении заботы.

— Лошадей мы уже не найдём, — сказал он, всматриваясь в лесную чащу с таким видом, будто оценивал шансы на сражение. — Пойдём пешком к той скале, помнишь, я показывал? Оттуда выйдем на тропу. Придётся сделать вид, что мы просто испугались кабана и заблудились.

Он отпустил моё лицо и убрал платок.

— Запомни каждое слово, Лилия. Кабан погнался за твоей лошадью, ты не удержалась в седле и упала. Я бросился за тобой, мы отстали от всех и потерялись в чаще. Больше ничего. Про остальное… Про остальное молчим, будем ждать когда они сами себя выдадут.

Я кивнула, заставляя мозг работать, запоминать.

Дорога до скалы заняла около часа. Время текло странно, то растягиваясь, то сжимаясь. Я шла, держась за руку Ниэллона. Он шёл твёрдо и уверенно, и его уверенность понемногу передавалась мне. Как будто он делился со мной своим спокойствием, этой своей ледяной, страшной силой.

Когда мы вышли на знакомую тропу, солнце стояло уже высоко. Вскоре мы услышали голоса — нас искали. Слуги, пара охотников. Они закричали, увидев нас.

— Граф! Графиня! Слава всем богам! Мы уже думали, вас медведи утащили!

Ниэллон тут же изменился. Сгорбился будто под гнётом усталости, выражение лица стало озабоченным и облегчённым. Он отпустил мою руку, но тут же обнял за плечи, прижимая к себе, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжали моё плечо — скрытый знак: держись.

— Всё в порядке, слава богу, — сказал он громко, и в его голосе появились нотки искреннего волнения, так хорошо сыгранные, что я сама чуть не поверила. — Графиня немного потрясена, но цела. Треклятый кабан, я таких размеров ещё не видел! Он выскочил прямо на нас, её лошадь шарахнулась, она не удержалась…

Он рассказывал нашу легенду ровным, убедительным голосом, попутно расспрашивая о других, делая вид, что беспокоится за остальных охотников. Я прижималась к нему, изображая испуганную, дрожащую женщину, и это было не так уж сложно. Лёгкая дрожь у меня и правда не проходила.

Нас довели до замка, где уже собралась вся компания. В большом зале пахло дымом, вином и возбуждением. Герцог Себастьян первым направился к нам, раздвигая толпу широкими плечами. На его лице была маска искренней заботы