Замужем за Горынычем - Мариэль Сальвия

приложение и не зло, — твёрдо сказал он. — Ты наша часть, которую я слишком долго недооценивал, потому что сам привык считать, что только рассудительность и порядочность, то единственное хорошее, что имеет цену. То, за что она нас…меня любит. Прости меня…Простите оба.

Змей долго молчал, обдумывая услышанное, а затем произнёс с лёгкой, но уже настоящей, не наигранной улыбкой:

— Растрогал, честное слово.

Ныч закатил глаза и театрально фыркнул, мол никаких прощений, тому кто не ценит все свои части в равных долях, а Горан позволил себе слабую, но всё же улыбку, первую за это напряжённое утро.

— Знаешь, — добавил Горан, — начнём с малого. В следующий раз, когда ты почувствуешь, что тебя недооценивают, скажи об этом прямо.

— Договорились, — кивнул Змей с явным облегчением, будто с плеч свалилась тяжесть, копившаяся значительно дольше одного-единственного утра.

— И раз уж мы затронули тему честности, — Ныч подхватил примирительный тон беседы с лёгкостью, которая давалась ему лучше, чем остальным, — может, если кто-то из нас троих чувствует себя не на своём месте, то говорим сразу. Не копим обиду неделями, пока она не взорвётся вот так посреди кухни. А то и люди могут пострадать. И Настенька.

— Согласен, — кивнул Горан. И в одном слове прозвучало что-то очень близко похожее на облегчение. Редкое свойство для существа, привыкшего держать эмоции при себе ради общего спокойствия всей семьи.

* * *

Дом Аграфены Степановны встретил гостей вязкой, почти осязаемой тишиной, будто сам воздух отвык от звука шагов и голосов жильцов внутри этих старых деревянных стен.

— Здесь она и жила всю жизнь, — Варвара отперла дверь дрожащими руками, впуская Анастасию, Забаву иКодекса в полутёмную прихожую, пропахшую сыростью. — Тут не убрано, извините.

— Понимаем, — мягко заверила Забава, оглядываясь по сторонам. — Мы постараемся не задерживаться дольше необходимого.

Жилище бабушки Варвары оказалось именно таким, каким и полагается быть дому пожилой женщины, всю жизнь избегавшей лишнего внимания. Тут и тесные комнаты, заставленные мебелью позапрошлого века и вязаные салфетки на стареньком, кажется, ещё чёрно-белом телевизоре «Горизонт». На всех подоконниках в доме стояли горшки с давно засохшими цветами, за которыми никто со смерти хозяйки и не ухаживал.

— Ваша бабушка была ведьмой? — поинтересовалась Забава, разглядывая связки сушёных трав, свисавшие с потолка на кухне.

— Не знаю, — Варвара неуверенно покачала головой. — Бабушка никогда не называла себя ведьмой, но соседи обращались к ней за настойками от бессонницы или от сглаза. Одна женщина приходила делать приворот, но бабушка её в дом не пустила. В детстве я всё это считала просто причудами взрослых.

— Похоже, не причуды, — заметилКодекс , останавливаясь у книжной полки, где среди обычных с виду любовных романов и книг о кулинарии и садоводстве обнаружилась толстенькая тетрадка без названия на обложке. Ворон аккуратно вытащил её и пролистал несколько страниц. — Личный травник. С пометками о защитных практиках. Ваша бабушка знала о существовании кредитора, Варвара. И, судя по объёму заметок, готовилась к встрече с ним довольно тщательно.

Варвара побледнела, разглядывая находку в рукахКодекса .

— Значит, она всё знала, — тихо произнесла девушка. — Знала и молчала всю жизнь.

— Возможно, потому что берегла вас, — мягко предположила Анастасия. — Некоторые тайны хранят из-за любви. Когда ноша тяжела, ты не хочешь делиться ею с теми, кого хочешь защитить, с теми, кого любишь.

— Шкатулка в спальне в комоде, — девушка сглотнула, сдерживая набежавшие на глаза слёзы.

Спальня встретила их тем же затхлым, неприятным запахом старости и сырости, как и в коридоре, а комод оказался массивным, из тёмного дерева, с потемневшими от времени латунными ручками. Нижний ящик комода был выдвинут и в нём лежала шкатулка. Небольшая, деревянная, с облупившейся резьбой и крохотным замочком-обманкой.

— Позвольте мне, —Кодекс оторвался от осмотра комнаты, шагнул ближе и осторожно провёл пальцами по замку, не пытаясь взломать его силой. — Замки подобного рода часто открываются не ключом, а простым знанием секрета данного механизма.

Юноша отложил шкатулку на старый письменный стол и без предупреждения обратился в ворона. Анастасия с тревогой покосилась на Варвару, но та отнеслась к превращению довольно спокойно. Может быть из детской памяти встали всплывать и другие картины, связанные с её бабушкой, которые когда-то казались ей причудами взрослых.

Спустя минуту деликатной работы птичьих когтей крышка поддалась с тихим щелчком, и все четверо невольно затаили дыхание, склонившись над открывшейся шкатулкой.

— Кар, — подвёл итогКодекс своему мастерству, вновь принимая человеческий облик.

Внутри, на выцветшей синей бархатной подкладке, лежало серебряное кольцо, без камня, с едва различимой гравировкой на внутренней стороне ободка.

— Это оно? Это то, что ему нужно, — прошептала Варвара, не решаясь коснуться находки первой.

Анастасия наклонилась ближе, разглядывая гравировку. Руки похолодели задолго до того, как разум успел разобрать буквы полностью.

— «Вещий Олег», — прочитала Горынская вслух, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — Здесь выгравировано имя одного из моих предков.

— Ваша бабушка была знакома с семьёй Вещих? — спросила Забава, поворачиваясь к Варваре.

— Не имею ни малейшего понятия, — растерянно призналась девушка. — Бабушка никогда не упоминала никаких Вещих.

— Возможно, — предположилКодекс , внимательно разглядывая кольцо, — эта вещица каким-то образом перешла от рода Вещих к роду Варвары ещё до того, как обе семьи задолжали кредитору. Кольцо своего рода залог, который со временем могут потребовать вернуть, независимо от того, у кого именно оно в итоге окажется.

— То есть кольцо принадлежит не Варваре или мне, — Анастасия размышляла вслух, начиная понимать суть находки, — а самому долгу.

— Именно поэтому кредитор и не может забрать его силой, — подхватила Забава, вспоминая находку в старом гроссбухе.

— Значит, что мне делать? — растерянно спросила Варвара. — Просто… не трогать его? Положить обратно в комод и забыть?

— Не признавайте его своим, чего бы вам не обещали, — посоветовала Анастасия, осторожно закрывая шкатулку, не касаясь самого кольца голыми руками. — Формально оно так и останется предметом спора, а не вашей собственностью, которую можно потребовать отдать.

Пока Анастасия убирала шкатулку в специальный мешочек с защитной вышивкой,Кодекс остановился у окна, разглядывая сад старого дома.

— Здесь недавно кто-то был, — сказал ворон тихо, указывая на едва заметные следы ботинок в подсохшей грязи прямо под окном. — Не человек. След слишком лёгкий, будто