21 день - Анна Гром

глаза и деликатность, идущую вразрез с тем, что я наблюдала по отношению к себе здесь. Там, в Подразделении, был свой мирок, где инспектор Белл была не бесполезной девчонкой, а кем-то действительно важным, тем, кто вызывает уважение и даже интерес, как личность. Странно, но я скучала по этому интересу на почтительном расстоянии, по невесомой поддержке и готовности всегда прийти на помощь.

Наверное, поэтому я, поднявшись после заката на наблюдательную вышку, сделала фотографию и отправила её Браунингу в личные сообщения.

Отсюда океан был виден по-настоящему. И это по-настоящему было захватывающе: он был огромным и чёрным, он был живым – волны после шторма двигались лениво и неспешно, разбивались пеной о прибрежные, такие же чёрные камни. Океан был словно себе на уме, зная, что победил нас, что взял нас в плен, и теперь наблюдал за нами, как мы за ним. Меня распирало, чувства переполняли настолько, что я безумно хотела разделить их с кем-то. И никто, кроме Дэмиана, не смог бы меня понять…

«Я тебе даже немного завидую», – пришло мне в ответ.

А ведь когда-то он был к океану ближе, чем кто-либо. От океана его отделяла лишь тонкая перегородка кожи, мышц и плаценты. Интересно, он хоть раз думал об этом?

Я сделала ещё одну фотографию на личный коммуникатор прямо в окне отправки сообщения, но не успела посмотреть её.

– Здесь нельзя снимать, мисс.

Меня окликнул строгий голос. Позади, словно призрак, вырос сержант Ньюман. Его однозначно подрядили следить за нами.

– Я не получала никаких инструкций по поводу фото- и видеосъёмки…

Ньюман приблизился ко мне, его светлые глаза блеснули в темноте стеклянного купола, почти аквариума, смотровой вышки. Блеснули угрожающе. Внешность обманчива – вся его мягкая симпатичность обратилась в острые лезвия перекошенного злобой лица. Он был способен отобрать у меня коммуникатор и размозжить его о мою же голову.

– Удалите немедленно.

Смысла упираться не было, я находилась в проигрышном положении с того момента, как ступила на базу.

– Не вопрос.

Я нажала кнопку отправить, но соединение сбросилось, видимо, связь заглушили. Прежде чем стереть данные под бдительным наблюдением Ньюмана, стоявшего у меня за плечом, я всё-таки взглянула на последнее фото. Меня обманывало зрение или камера глючила, но на берегу, прямо у самых волн я увидела силуэт человека.

Глава 13

Мы въехали в город под звуки утренней сирены. Патруль встретивший нас у седьмого района, молчаливо пропустил нас на перекрёстке. За угол завернула машина дезинфекции, значит, районы с первого по шестой очищены, ребята хорошо справляются. Ныла шея, я отсидела себе всё на свете – мы гнали без остановок восемь часов, никто не хотел спать.

– Это очень серьёзно, – отозвался Максвелл после долгого молчания.

– Я знаю.

– И абсолютно бездоказательно.

– Я знаю. Но я уверена в том, что видела, Иен.

В тот вечер Ньюман едва ли не выдавил меня с вышки, но через час я зашла туда снова – дежурный офицер ничего мне не сказал. Но я ничего больше не увидела, кроме мерно вздымающихся волн. Так обитаема ли Мертвая зона или это граница дырявая, как решето? Мне до боли в груди было жаль удалённое фото, я корила себя за то, что подчинилась и не взбунтовалась, но я была настолько шокирована, что не верила сама себе. Взглянуть ещё хотя бы разок…

– Ты прилепила камеры?

– Да.

– Значит, будем выжидать, – подытожил Иен. – Мы забили тревогу и донесли её до Стельман. Мы сделали всё от нас зависящее. В конце концов, это их проблема.

– Да, но последствия, как всегда, разгребать нам.

Мне не хотелось думать, что будет, если человек, облепленный с головы до ног взвесями океанской воды, вдруг окажется в Чистой зоне.

Машина прошла дезинфекцию ещё на блок-посту, но мы въехали на дополнительную уже на территории Подразделения. Шлюз открылся, выпуская нас, стерильных, как хирургические приборы, в депо. Рабочий день ещё не начался, в офисе не горел свет. Сдав костюмы в чистку, я переоделась в своё, принюхалась. Рубашка была несвежей и неприятно льнула к спине и подмышкам. Мне хотелось в душ и, возможно, если я приму снотворное в порядке исключения, я даже засну.

Максвелл даже не стал звать меня в кабинет, махнул только рукой, мол, иди уже домой. Спустившись на парковку, я нашла свою машину и, стукнув себя по лбу, поняла, что не взяла ключи. Вызову такси, до тошноты не хочется подниматься в офис, а рулить тем более. Набирая номер единой службы перевозок я краем глаза заметила, что на моём капоте исчезла вмятина. Я дотронулась до свежеокрашенного металла и вспомнила, что перед отъездом сказала Браунингу, где искать ключи. Хотелось набрать его и отчитать за самодеятельность, но я, трусливо поджав хвост, поспешила покинуть паркинг, чтобы случайно не столкнуться с ним в дверях. Я сбросила звонок в такси – решила пройтись пешком, добить свои усталые ноги и спину. Возможно, после этого мне не понадобится снотворное.

До дома было минут сорок неторопливым шагом, и я шла, стараясь разогнать смутные ощущения: подавленность, тревожность, взбудораженность. Организм снова издевался надо мной, не давая расслабиться: я всё ещё прокручивала в голове то ведро дерьма, которое вылил на меня майор, неприкрытые угрозы его помощника с лицом темнокожего Иисуса из клипа популярной певицы двадцатого века. Сухие строчки досье Дэмиана Браунинга. Блистающие бока моей машины, которую он отремонтировал. Я шла, глядя на проснувшийся город, на людей с тревожными взглядами, чьи лица всё ещё были скрыты под респираторами в ожидании новой волны, на простые коробки фасадов, где не было ни капли эстетики, одна лишь функциональность. Я шла, чувствуя, что с каждым шагом моё сердце ускоряется, а грудь распирает, словно внутри меня надувается шар, наполненный кровью. Что-то происходило внутри меня. Что-то, не поддающееся контролю и не имевшее названия. Но одно я знала точно, это странное ощущение каким-то образом связано с Браунингом.

Я проспала до самого вечера. И спала бы ещё, если бы меня не разбудил жалобный скулёж собаки за стенкой. Я узнала Хельгу. Наверное, мучается со своими лапами, бедолага. Я хотела выйти и постучаться к миссис Хэнли, спросить, всё ли в порядке, но передумала – вдруг старушка неверно поймёт меня и решит, что собака мне мешает. Лекарство у неё есть, я выписала его на месяц, наверное, оно ещё не подействовало. Мельком я взглянула