Измена: Любовница Носит Моё Лицо - Виктория Северина

паузы. Голос был тихий, без прежней раздражённой твёрдости, и именно это сразу насторожило сильнее любого приказа. — Не хочу, чтобы всё закончилось так, как вчера.

Лиана усмехнулась.

— Вчера всё закончилось прекрасно. У тебя появилась молодая жена, мои знакомые перестали понимать, кто я, а сын указал на любовницу, когда его спросили, где мать. Трудно представить, что ты мог бы пожелать большего.

Кассиан нахмурился, но спорить не стал. Он подошёл к окну, провёл пальцами по спинке кресла и только потом сел напротив. Когда-то он делал именно так в первые годы брака, если собирался сообщить неприятную новость. Лиана вспомнила день, когда Кассиан признался, что проиграл почти все их накопления, вложившись в опыт, который обещал открыть ему дорогу во дворец. Он тоже долго выбирал место, потом сел и пять минут объяснял, почему это было необходимо. Лиана тогда кричала. Потом плакала. Потом продала серьги матери, чтобы они заплатили за дом. Через два года Кассиан действительно добился успеха, а потерянные деньги стали семейной шуткой. Теперь Лиана смотрела на него и думала, что именно такие воспоминания он любил больше всего. Те, где она оставалась рядом после его ошибок.

— Адриан спрашивал о тебе, — сказал Кассиан.

Лиана сразу перестала улыбаться.

— Что ты ему ответил? — спросила она и почувствовала, как пальцы впились в край покрывала. — Что та женщина уже не его мать или что мать случайно умерла от старости в сорок один год?

Кассиан отвёл взгляд.

— Я сказал, что тебе нужно время.

— На что?

— Принять происходящее.

Лиана рассмеялась, но тут же оборвала себя.

— Ты ещё продолжаешь это делать, — произнесла она и покачала головой. — Даже сейчас.

— Что именно?

— Делать вид, будто главная проблема в том, что я неправильно отношусь к собственной смерти.

Кассиан устало выдохнул.

— Никто не хочет твоей смерти.

— Тогда открой дверь.

Он не двинулся.

Лиана кивнула.

— Вот и поговорили.

Кассиан поднялся и прошёлся по комнате. Некоторое время он молчал, словно собирался с мыслями. Лиана наблюдала за ним и вдруг увидела привычную походку молодого мужчины из их первого дома. Слишком длинный шаг, лёгкий наклон плеч вперёд, ладонь, скользнувшая по подбородку. Воспоминание ещё было здесь. Это почти обрадовало её.

— Ты думаешь только о том, что теряешь, — сказал Кассиан наконец. Он остановился возле камина и посмотрел на огонь. — Но есть и другое. Адриан сохранит мать. Не пустое место, не распадающийся образ. Всё лучшее, что ты дала ему, останется.

Лиана почувствовала, как внутри поднимается ледяная ярость.

— Во мне? — спросила она.

Кассиан повернулся.

— В той, кого он будет помнить.

— Скажи имя.

Он замолчал.

— Давай, — Лиана поднялась. — Ты пришёл утешать меня, значит хотя бы будь честным. Скажи: Адриан сохранит мать в Селесте.

Кассиан сжал губы.

— В Лиане.

Она несколько секунд смотрела на него.

Вот оно.

Даже Селесту уже убрали.

— Значит, всё готово, — сказала Лиана. Она подошла ближе и остановилась в нескольких шагах. — Для тебя Селесты тоже больше нет.

— Она приняла связь.

— Не отвечай тем, чего я не спрашивала.

— Лиана…

— Её имя ещё существует?

Кассиан молчал.

— Конечно, — Лиана усмехнулась и провела рукой по волосам. — Получается занятно. Ты собирался сохранить женщину и по дороге уничтожил сразу двух.

Он резко посмотрел на неё.

— Никто не уничтожен.

— Тогда выпусти нас обеих и посмотри, кого из нас вспомнят завтра.

Кассиан отвернулся.

Лиана подошла к нему ближе.

— Где Адриан?

— В восточном крыле.

— С кем?

Кассиан помедлил.

— С Лианой.

Она почувствовала, как что-то болезненно сжалось под рёбрами.

— Не называй её так передо мной.

— Это её имя.

Лиана ударила его.

Не так, как в кабинете несколько дней назад. Тогда пощёчина вырвалась прежде мысли. Сейчас она сделала это вполне осознанно. Ладонь обожгло, голова Кассиана резко повернулась, а в комнате стало тихо.

Он не ответил.

Только медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Ударь ещё, если поможет, — сказал он наконец. Голос был глухим. — Через несколько часов это уже ничего не будет значить.

Лиана опустила руку.

— Вот теперь честно.

Кассиан закрыл глаза.

— Я не хочу, чтобы ты боялась.

— А я не хочу умирать.

— Ты не понимаешь.

— Нет, Кассиан. На этот раз понимаю прекрасно.

Она отошла к столу и взяла графин с водой. Пальцы дрожали, поэтому часть пролилась на стол, но Лиана всё равно налила себе половину стакана и выпила. Вода была тёплой и пахла серебром от кувшина.

— Что именно ты сделаешь? — спросила она, ставя стакан. — Не рассказывай про великий смысл. Просто скажи, что будет с телом.

Кассиан долго молчал.

— Связь имени будет отсечена окончательно, — ответил он. — После этого то, что осталось здесь, перестанет удерживать форму.

Лиана коснулась груди.

— Сердце?

— Остановится.

— Дыхание?

Он кивнул.

— И ты называешь это не смертью.

Кассиан подошёл ближе.

— Для мира Лиана Вейр продолжит жить.

— На другой женщине.

— Для Адриана рядом останется мать.

Лиана смотрела на него и впервые ясно поняла, что он действительно считает это утешением. Не притворяется. Не пытается издеваться. В его лице была почти болезненная искренность человека, который уверен, что нашёл способ спасти самое важное и никак не может понять, почему спасаемая сторона сопротивляется.

— Ты правда не видишь, что говоришь, — сказала Лиана.

Кассиан нахмурился.

— Я вижу, что пытаюсь не дать тебе исчезнуть бесследно.

— Убивая меня.

— Сохраняя.

— Кассиан, — Лиана подошла совсем близко. — Если я убью тебя, вырежу лицо и надену его на другого мужчину, а потом научу его помнить наш брак, ты тоже назовёшь это сохранением?

Он отшатнулся, будто она сказала что-то мерзкое.

— Это совершенно другое.

— Почему?

— Потому что личность не сводится к телу.

— Вот именно.

Кассиан замолчал.

Лиана увидела, что он понял фразу. Не согласился, но понял.

— Ты не знаешь, что такое моя личность, — продолжила она. — Девятнадцать лет рядом со мной и всё равно не знаешь.

— Я знаю тебя лучше любого человека.

— Нет.

— Лиана…

— Как звали девочку, которую я ненавидела в детстве?

Он нахмурился.

— Что?

— Имя.

Кассиан молчал.

— Какая у меня