Измена: Любовница Носит Моё Лицо - Виктория Северина

после пожара, целую семью после болезни. Но когда неизвестный писец, не указавший даже собственного имени, пишет «партия», это чаще всего означает, что кто-то очень старался превратить несколько человеческих жизней в мусор.

К складу Роэн приехал вместе с двумя помощниками. Старый фургон остановился у кирпичной стены, лошадь недовольно фыркнула, а один из мужчин на козлах выругался, увидев запертые ворота. Роэн спрыгнул первым. Воздух был сырой, пах углём и сточной водой. Над крышами ещё держался серый утренний туман, и свет пробивался через него нехотя, будто солнцу тоже не особенно хотелось смотреть на этот квартал. Ключ лежал там, где и обещали, под третьим камнем справа от дверей. Это раздражало Роэна ещё сильнее. Нормальные люди не оставляют ключ от помещения с мёртвыми телами под камнем, если рассчитывают потом вернуться. Он поднял железку, осмотрел и вставил в замок.

— Если внутри опять кто-нибудь решил оставить записку прямо на покойнике, я разворачиваюсь и еду завтракать, — проворчал один из помощников, спускаясь с козел. Мужчину звали Эмир, и за пять лет работы он не перестал считать, что каждое новое безымянное тело является личным оскорблением его утреннего распорядка. — В прошлый раз пришлось отдирать бумагу от груди. Я потом два дня не мог есть ветчину.

— Ты два дня не мог есть ветчину потому, что нажрался ею ночью и тебя вывернуло в собственные сапоги, — спокойно ответил Роэн, поворачивая ключ. Замок скрежетнул, но поддался. — Не приписывай покойникам лишних заслуг.

Второй помощник хохотнул. Эмир оскорблённо засопел, но промолчал. Роэн толкнул дверь.

Запах ударил сразу.

Не свежая смерть. Несколько тел лежали здесь уже достаточно долго, чтобы холод помещения перестал полностью сдерживать разложение. В сыром воздухе смешались кровь, дешёвые лечебные составы и тот тяжёлый сладковатый запах, который невозможно спутать ни с чем после первого раза. Один из помощников прикрыл нос рукавом. Роэн не стал. Он привык ещё много лет назад, хотя иногда эта привычка казалась ему сомнительным профессиональным достижением.

Помещение было больше, чем ожидалось. Стены без штукатурки, несколько пустых ящиков, железные стеллажи и груда тел возле дальней стены. Женщины. Почти все. Некоторые завёрнуты в серое полотно, другие лежали в простых рубахах, одна вообще была голой ниже пояса. Роэн остановился.

— Не трогать, — сказал он, когда помощники двинулись вперёд. Голос прозвучал резко, и оба замерли. — Сначала осмотр.

Он прошёл медленно, стараясь не наступать на свисающие руки. Девять. Нет, десять тел. Возраст определить было трудно, потому что у нескольких лица изменены слишком сильно. Не побиты. Именно изменены. Кожа местами выглядела обожжённой, у одной женщины вдоль виска тянулась гладкая полоса, словно что-то выжгло часть черт и потом заставило плоть затянуться неправильно. Другая была почти лысой, но не от болезни: волосы, судя по коже головы, исчезли неравномерно, небольшими участками. Роэн присел рядом.

— Что за дрянь… — тихо произнёс Эмир за его спиной. На этот раз никакого обычного ворчания в голосе не было. — Они болели?

— Не похоже.

Роэн поднял руку одной из женщин. Запястье было тонкое, на коже — старые круговые следы.

Связывали.

Не верёвкой.

Чем-то металлическим.

Он уже собирался опустить руку, когда услышал звук.

Тихий.

Настолько тихий, что сначала принял его за шорох ткани.

Роэн замер.

Потом услышал снова.

Хрип.

Он резко повернул голову.

— Назад, — сказал он.

Эмир не понял.

— Что?

— Замолчи.

Все трое перестали двигаться.

Тишина.

Капля воды упала где-то возле стены.

Потом снова.

Вдох.

Роэн бросился к груде тел.

— Здесь живая!

Он оттолкнул одно тело, потом второе. Помощники наконец сообразили и присоединились. Чужая мёртвая рука свалилась с плеча женщины, лежавшей под двумя покойницами. Она была свернута на боку, волосы закрывали лицо, дыхание почти не двигало грудь.

— Осторожно! — рявкнул Роэн, когда Эмир попытался схватить её под мышки. Он сам просунул руку под шею и медленно повернул женщину на спину. — Сначала посмотрим, что сломано.

Она дёрнулась.

Не от боли.

От страха.

Глаза резко открылись.

Роэн увидел их и на мгновение сам замер.

Сознание было.

Не мутное после тяжёлого обморока. Не пустое, как бывает у умирающих.

Женщина смотрела.

Понимала.

И боялась.

— Спокойно, — сказал Роэн. Он сразу убрал руки, насколько позволяла теснота между телами. — Мы не будем вас трогать без необходимости.

Она попыталась что-то сказать.

Из горла вышел только слабый сип.

Эмир присел рядом.

— Воды?

Роэн кивнул.

Помощник побежал к фургону.

Женщина всё ещё смотрела на Роэна.

Лицо было изуродовано. Не настолько, чтобы нельзя было увидеть человеческие черты, но достаточно, чтобы память отказывалась зацепиться. Одна щека покрыта грубой красноватой тканью, будто после глубокого ожога. Возле виска кожа стянута. Губы потрескались, под левым глазом тёмный кровоподтёк. Волосы были тёмными, грязными, спутанными.

Что-то знакомое.

Роэн нахмурился.

Он видел эту женщину.

Нет.

Не это лицо.

Но глаза?

Голос?

Женщина снова попыталась произнести слово.

— Ли…

Роэн наклонился.

— Не торопитесь.

Она схватила его за рукав.

Слабая рука.

Пальцы едва держались.

— Ли… а…

Роэн почувствовал, как внутри что-то шевельнулось.

Лиана.

Имя.

Где?

Гостиная Дома Безымянных.

Женщина в хорошей одежде.

Гранатовые серьги?

Нет.

Неважно.

Жена придворного мага.

Салфетка.

Рена Эст.

Он резко посмотрел на неё.

— Лиана Вейр?

Женщина закрыла глаза.

Не потеряла сознание.

Просто услышала.

Будто имя принесло физическое облегчение.

Она кивнула.

Роэн смотрел дольше, чем было прилично.

Лицо другое.

Голос почти уничтожен.

Но глаза те же.

И обстоятельства.

Дом.

Кассиан.

Безымянные женщины.

Рена.

Всё связалось настолько быстро, что Роэн почувствовал холод.

Эмир вернулся с флягой.

— Нашёл.

Роэн забрал воду.

— Подними ей голову.

Помощник осторожно поддержал женщину. Роэн дал несколько маленьких глотков. Она сначала закашлялась, потом вцепилась в флягу обеими руками и попыталась пить жаднее.

— Медленно, — сказал Роэн и отнял воду. — Если зальёте всё сразу, станет хуже.

Женщина посмотрела зло.

Хорошо.

Злость означала, что силы есть.

— Ещё, — прохрипела она.

Слово разобрать удалось.

Роэн дал ещё.

После нескольких глотков дыхание стало чуть ровнее. Женщина оглядела помещение, увидела тела и сразу закрыла рот ладонью. Плечи задрожали. Роэн ожидал крика, но крик не получился. Только сипение.

— Вы знаете, где находитесь? — спросил он.

Она покачала головой.

— Старый склад у лечебного квартала. Вас оставили среди тел. Кто привёз — пока не знаю.

На слове «привёз» она замерла.

Потом закрыла глаза.

Роэн увидел, как пальцы сжались.

— Кассиан,