Холод татами - Женя Онегина

– Ксю, прекрати дразнить бедных животных! Если они свернут шеи, что мне придется с ними делать?

– Ты не любишь лебедей?

Он подошел, присел на корточки и открыл рот, предлагая угостить его ягодой. Я засмеялась, взяла самую спелую и аккуратно положила ему на язык. Артур хищно улыбнулся, а я провела пальцем по его губам, вытирая капельки сока. Стальные глаза потемнели. Он сел рядом, заставив меня подвинуться, и шезлонг жалобно скрипнул под его весом. Я схватила с тарелки еще одну ягоду и снова поднесла к его рту. Он нежно обхватил ее губами, лизнув ладонь. Тем временем задирая подол моего сарафана. Лебеди вышли из убежища на мостки и с интересом уставились теперь уже на нас.

– Это какой-то кошмар, Ксю, – простонал Жданов, переводя взгляд на любопытных питомцев, – давай вернемся в дом.

Я счастливо засмеялась.

Мы переехали на залив в самом начале весны, когда я закончила реабилитацию. Травма позвоночника, разрыв суставных связок плеча, перелом ключицы. На этом фоне рассеченная скула была сущей мелочью, но тонкий шрам каждое утро напоминал мне о том дне. Дом на обрыве мы уступили Игорю и его семье. На время, конечно. Друг женился в начале зимы, и теперь пара ожидала прибавления. Мих только что защитил диплом и уехал домой. По этому поводу мы закатили грандиозную вечеринку, на которой пиво лилось рекой, правда мимо меня и четы Шевченко. Никита окончил третий курс и неожиданно перешел на педагогику.

С Артуром окончательно меня помирила мама. Когда настало время выписываться из травматологии домой, она сообщила, что мы уезжаем в Краков. Потому что одной мне оставаться нельзя. Признаться, я и сама не знала, как смогу в ближайшее время преодолеть невероятную высоту второго этажа, на котором находилась моя квартира. Но уезжать я не собиралась. И тут в палату вошел Жданов и, весело улыбаясь, сообщил, что не оставит меня одну. А его дом, как и он сам, в моем полном распоряжении. Мама мило улыбнулась, похлопала глазами и выдала:

– Солнышко, ну это же прекрасно! Только скажи мне, кто этот любезный молодой человек?

О, да! В этом была вся моя мама.

– Жданов. Артур, – представился этот невозможный человек, – мы с Ксю…

– Это мой тренер, мама.

– Тренер? – И столько сомнений послышалось в ее голосе, что я в очередной раз убедилась: с интуицией у нее всегда все было в полном порядке.

Я кивнула. А Жданов нахмурился.

– Хорошо. Так даже лучше, – после минутного колебания вынесла вердикт мамочка, – реабилитация. И все такое.

Я закатила глаза. Артур тщетно пытался скрыть улыбку.

Надо ли говорить, что я его, конечно, простила?

Потому что была не права. И мне хватило смелости в этом признаться. В тот самый день.

Я пришла в себя в машине «Скорой помощи». Жданов сидел рядом и держал меня за руку. Боль как таковая уже прошла. Под действием обезболивающих, наверное. Но говорить не хотелось. Я прикрыла глаза, снова и снова вспоминая холод песка под спиной тем утром на пустынном пляже и его жадные поцелуи.

Отголоски его крика «Вставай!» все еще звучали в моих ушах, напоминая о случившемся.

Спросила еле слышно:

– Победила?

– Ты победила, глупая.

Я знала, хоть и не видела, что он улыбается.

Металлический лед стола рентгеновского аппарата я буду вспоминать еще долго. Потому что тогда боль вернулась. Я лежала на боку, пытаясь справиться с чувством полной беспомощности, и смотрела в темноту за окном.

А когда Артур забрал меня оттуда, я сказала:

– Прости.

А он ответил:

– Ты победила, глупая. Слышишь?

За веру За мечту За любовь

Пролог

– В красном углу октагона Максим «Профессор» Русланов, двадцать девять лет, Калининград. Вес девяносто три килограмма. Мастер спорта по дзюдо. Мастер спорта по легкой атлетике. Восемь побед, ноль поражений.

На огромном экране над подиумом появилась моя улыбающаяся физиономия. Правда, улыбка эта была похожа на волчий оскал.

Пока снимали превью, я изо всех сил пытался изображать милаху-парня, но что-то пошло не так. Честно говоря, я сам себя начал бояться после этого ролика. До сих пор я даже не думал, что где-то внутри меня дремлет дикий зверь. ММА я всегда рассматривал как забаву, довольно легкий способ получить очередную порцию адреналина и деньги. Но никогда до этого дня я не задумывался, что могу войти в октагон только для того, чтобы защитить своих близких.

С тех пор, как в тихом курортном городке я нашел маленький клуб Измайловых, прошел ровно год. Но за это время моя жизнь несколько раз перевернулась с ног на голову и обратно и обрела наконец смысл.

Мне казалось, что обрела.

Когда-то давно мой первый тренер говорил, что, выходя на бой, всегда нужно знать – для чего ты дерешься.

– Я дерусь, потому что я дерусь, – отвечал я ему словами Портоса из «Трех мушкетеров».

Думать о бое меня научил Жданов. Выходить на канвас так, словно каждый твой поединок – последний. И снова и снова поднимаясь на ринг, я повторял себе эту, казалось бы, простую истину, но не хотел ее признавать, искренне считая, что каждая одержанная мною победа приближает меня к мечте.

Над головой грохотала музыка.

Зал неистовствовал.

Я сделал глубокий вдох и шагнул вперед.

На длинный подиум, утопающий в свете софитов.

Сегодня я точно знал, за что мне предстоит драться.

Часть первая. Эффект летнего лагеря

Клинч (Clinch) – ситуация в стойке, когда один из бойцов сближается и берет соперника в захват.

В ММА клинч часто проводят у сетки.

Глава первая

Вера

– Митя, обязательно позвони, как приедете! – устало проговорила женщина лет тридцати пяти, аккуратно прижимающая к себе младенца в цветастом слинге. – Митя, и веди себя прилично!

– Да, мам, – протянул вихрастый мальчишка-семиклассник и, бросив на меня хитрый взгляд, исчез в автобусе.

– Вот здесь его лекарства, Верочка, – сказала женщина и протянула мне прозрачный пластиковый пакет. – На случай, если аллергия начнется. Ну Митя знает.

– И я знаю, Светлана Сергеевна, – ответила я и улыбнулась. – Не первый год едет с нами.

– Ну а вдруг!

– Вера! Вера! – Ко мне уже спешила одна из самых активных бабушек. – Сашка если есть опять не будет, вы мне позвоните!

– Непременно, Надежда Игоревна!

– Только вам и доверяем мальчика, Верочка!

Мальчику Саше