Жестокое наследие - Мила Кейн

— О, синьора Конти, если ты действительно в это веришь, ты еще более наивней, чем я предполагал. Или же это просто осознанное нежелание видеть правду.

— Что? — спросила я, сдерживая негодование.

Мы дошли до спальни, и я остановилась в дверях.

Он подтолкнул меня сзади.

— Поторопись.

— Что ты от меня хочешь? — выпалила я и шагнула в комнату.

Он вошел следом. Воздух в комнате сразу стал тяжелым, душным. Он был слишком крупным для этого маленького пространства. Слишком грубым, слишком мужественным для мягкой, женственной обстановки. Легкие занавески, пушистый плед, вышитые подушки — всё, что осталось от тех времен, когда у меня были деньги, — совершенно не сочетались с его окровавленным лицом и смертельной грацией.

— Снимай одежду, — приказал он.

Мой желудок сжался. Вот и все. Это происходило на самом деле. Я всмотрелась в его лицо, такое до боли знакомое. Если бы передо мной стоял Элио Сантори, ждала бы я от него милосердия? Да. Как бы глупо ни было верить в того, кто меня бросил, рядом с ним я бы чувствовала себя в безопасности.

Вместо него я застряла здесь с холодным незнакомцем без сердца, который носил лицо Элио как маску. Мужчина без милосердия и сострадания. Монстр — или хуже, поскольку, в сущности, монстры способны испытывать чувства. Чудовище Франкенштейна ощущало одиночество и тоску. Мужчина передо мной, казалось, не был способен даже на это. Он не был монстром — он был машиной. Внутри него был холодный металл и процессор, не допускающий чувств. Как кто-то мог быть таким невероятно бесстрастным?

Я покачала головой, и по щеке скатилась одинокая слеза.

— Пожалуйста, не причиняй мне боль. Клянусь, я давно не имею с отцом ничего общего. Мы не разговаривали уже много лет.

— Не моя проблема. Раздевайся, или я сам тебя раздену.

Он сунул руку в карман, сжимая твердый предмет.

Пистолет. В суматохе и панике я совсем забыла о нем. Как будто ему нужно было оружие, чтобы справиться со мной.

Я сбросила куртку с плеч, затем начала стягивать футболку, резко вдохнув, когда стекло снова впилось в ладони. Я присмотрелась к своей одежде внимательнее. Осколки, должно быть, застряли в ткани, когда я лежала на полу, прячась от стрелка.

Осторожно, стараясь не порезаться, я стянула джинсы.

Затем выпрямилась, оставшись только в нижнем белье.

Мужчина наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица.

Я швырнула испачканную осколками одежду в угол и скрестила руки на груди, отчаянно борясь с приливом стыда.

Это нижнее белье, Джорджия. Все равно что купальник. Все нормально.

— Почему ты назвал меня topolina? — спросила я по-итальянски.

Мужчина так долго смотрел на меня, что я уже решила, что он не ответит. Но затем он произнес:

— Ты живешь в грязном чердаке, недоедаешь, тощая… ты как маленькая мышка, мечущаяся туда-сюда в отчаянной попытке выжить. Это прозвище подходит тебе. — Он ответил на английском, с едва уловимым итальянским акцентом.

Подтекст был очевиден. Он не хотел общаться со мной ни на каком другом языке, кроме английского. Не стоит надеяться на то, что итальянское происхождение поможет нам наладить связь.

От его жестокого описания у меня вырвался горький смех.

— Наверное, да, — пробормотала я. — Но я всего лишь борюсь за выживание. За это нельзя винить... один важный для меня человек когда-то сказал мне это.

Мужчина снова замолчал. На его безупречном лице не промелькнуло ни малейшей эмоции.

— Думаю, ты неправильно меня поняла, синьора Конти. Мне плевать, чем ты занимаешься. До сегодняшнего дня мне было бы все равно, если бы ты умерла с голоду в этой дыре. Все, что меня волнует, — это доставить тебя в нужное место.

— И где же это место? — быстро спросила я, облегчение обрушилось на меня с такой силой, что я едва удержалась на ногах.

Он должен был куда-то меня отвезти. Он не собирался убивать меня прямо здесь, этой ночью.

— Скоро узнаешь. — Он оглядел меня с ног до головы. — Надень что-нибудь и ложись спать.

— Сейчас пять часов вечера.

— Мне все равно. Хочешь — спи, хочешь — нет, только не выходи из комнаты. С меня на сегодня хватит, — бросил он через плечо и направился к двери.

— Элио, подожди, — невольно вырвалось у меня. Элио. Почему я снова назвала его Элио? Он явно был не тем, за кого я его принимала.

— Я не твой Элио... кем бы он ни был.

Я тихо хмыкнула.

— Он никогда не был моим… но да, я больше не буду обращаться к тебе так. Просто не знаю, как еще тебя называть.

— Тебе не обязательно как-то меня называть.

— Нет, обязательно. — Попытайтесь очеловечить себя в глазах нападающего, так ведь говорят? — Тогда буду называть тебя наемником, если не предложишь что-то другое.

— Называй меня Де Санктис, если тебе это так важно.

— Ты из семьи Де Санктис? Ты работаешь на Ренато?

— Хватит вопросов на сегодня. Спи, читай, рви на себе волосы… только не мешай мне.

Он слегка сдвинулся, и в свете из коридора я заметила что-то странное в его руке.

Ложка?

Внезапно до меня дошло. Он использовал ложку, чтобы создать видимость, будто у него спрятан пистолет. У него не было оружия. У него, черт возьми, не было оружия!

Я не думала, просто нацелилась на его глаза.

Я была не из тех, кто легко сдается. Ничего не могла с этим поделать. Глупо или нет, но сопротивление было заложено в моей ДНК.

Единственным моим преимуществом был эффект неожиданности. Наемник явно не ожидал, что на него набросится полуголая сумасшедшая, решившая вырвать его темно-карие глаза.

Они были не теми. Неправильными.

Я приблизилась, а он, вместо того чтобы увернуться, раскрыл руки и я