Дурочка деревенская - Виолетта Иванова

Отец не стал выяснять, как сын отдохнул, он только кивнул головой, оценивая его бронзовый загар, буркнул: «Красавчик», хлопнул по плечу. На следующий день отец выгнал его на работу, надавал кучу задач, которые придется решать.

Незаметно подобрался день «Х» — свадьба года, которая обещала быть такой пышной, и которую все будут обсуждать и завидовать. Олег был поражен размахом Натальи, которая заказывала этот праздник жизни. Он тихо присвистнул, когда отец шепнул ему, во сколько это все обошлось. Зато Наталья была счастлива, гордо вышагивая под руку с Олегом в своем платье, усыпанном бриллиантами. Он сидел на своем месте и с какой-то обреченной грустью смотрел на все это, ожидая часа, когда сможет свалить домой. Наталья постоянно дергала его, заставляя улыбаться нужным людям, выходить танцевать, кланяться кому-то. Олег выполнял все это механически, от фальшивой улыбки у него уже трескалась морда, которую ему сегодня долго приводили в порядок известные визажисты, накладывая кучу «штукатурки», подрисовывая глаза. Так захотела невеста.

Родители подарили им большую квартиру, где влюбленные голубки будут вить свое семейное гнездышко. Пока их везли в это место будущей «счастливой» жизни, Олег успел выпить почти половину бутылки коньяку, которую стянул со стола. Пока их сопровождали «конвойные», он еще держался, но как только перешагнул порог своей новой квартиры, на заплетающихся ногах добрался до супружеской спальни, украшенной лепестками роз и ароматическими свечами, допил остатки коньяка и рухнул в постель, не раздеваясь. Слышать, как Наталья устраивает ему первую супружескую истерику не хотелось. Он просто отключился от действительности, упав в синюю яму.

На следующий день Олег проснулся ближе к вечеру. Кто-то уже раздел его до плавок, заботливо накрыл одеялом и поставил на тумбу рядом с кроватью бутылку с минералкой и положил таблетки. Вряд ли это была Наталья, который рядом не наблюдалось. Он прислушался. В квартире царила тишина. Олег оторвался от подушки, выпил таблетку, выхлебал почти всю воду. Подниматься не хотелось, но организм требовал отправиться в туалет. Он с трудом нашел нужное помещение, открывая на своем пути множественные двери, пытаясь запомнить на будущее, где что находится.

Наталья появилась в квартире через часа два. За это время Олег успел еще поспать. Голова успокоилась. Девушка остановилась перед ним, уперла руки в бока и устроила ему первую семейную истерику, называя его «никчемным алкоголиком, слабаком». Олег морщился от ее визга и просто кивал головой, моля богов, чтобы она скорее успокоилась. Наконец жена решила, что этого достаточно на первый раз и сменила гнев на милость.

— Ладно, я снова прощаю тебя. Но на этом все. Завтра мы с тобой должны пойти на прием… — она назвала фамилию, которая ничего не сказала Олегу.

— Извини, любимая, но я не могу, — он пожал плечами, стараясь не засмеяться, замечая, как кривится ее лицо, что кто-то посмел ей возразить, — у меня на завтра совершенно другие планы. У меня совещание директоров, планерка, встреча с партнерами.

— Что? — девушка хлопала глазами, не веря, что все пойдет не так, как она распланировала.

Наталья мечтала (и уже распланировала на месяцы вперед) совершить кучу посещений своих знатных подружек, чтобы похвастаться своим красавчиком мужем, чтобы все они сдохли от зависти, а потом уехать на Мальдивы, где муж обязательно выкупит для них домик, ну или на худой конец, бунгало, куда они будут приезжать каждые выходные. У нее был огромный список желаний, о которых она постоянно указывала своему отцу. Но тот не спешил их выполнять: «Девочка моя, вот выйдешь замуж за нужного человека, и все у тебя будет. У своего мужа будешь требовать шубы, бриллианты, курорты, а мне дай работать». И вот сейчас первый пункт ее планов шатается, обещая разрушить все остальное.

— Как это — не можешь? — она снова уперла руки в бока, стараясь казаться грозной. — Мы. Завтра. Едем на прием к…. Мне это очень важно, это нужные люди.

— Да мне плевать, — Олег отмахнулся. — Эти людине нужны мне. Я даже никогда не слышал эту фамилию. Зато знаю, что от того, приду я на совещание директоров или что встречусь с партнерами, зависит то, сколько я получу денег.

Наталья хотела задохнуться от возмущения, но слова — «получу больше денег» остановили ее. Она натянула на лицо улыбку.

— Хорошо. Но в следующий раз ты будешь мне сообщать о том, что собираешься делать, чтобы я могла планировать наши визиты.

— Нет, дорогая моя, — теперь Олег оскалился в улыбке, — теперьты мне будешь сообщать, что собираешься делать. А я уже буду думать, разрешать тебе это делать или нет.

Он слишком хорошо запомнил урок отца, который перед самой свадьбой, в своей обычной циничной манере, развалясь в кресле с хрустальным бокалом примерно на 250 мл, в которой плескалась обычная (но дорогая) водка, сказал: «Один раз поведешься на эти женские капризы — считай, что тебя загнали в угол, потом просто задавят своими истериками и хотелками. Поставь эту дуру на место сразу же, не давай ей сесть тебе на шею. Мне все равно, как вы будете жить, но я не собираюсь тратить на нее наши деньги. Она и так вытащила у меня столько бабла, что хватило бы на десять таких квартир и десять лет безбедной жизни. Так что я надеюсь, сын, что не вырастил тебя слизняком. Запомни — ты хозяин в семье, а она твое красивое приложение». Олега всегда «умиляло» желание отца пить водку из этого бокала. «Отец, водку пьют из рюмки». «А мне насрать, из чего кто пьет водку. Пусть глушат из рюмок, стаканов, даже их хрустальной туфельки. Этот бокал мне подогнали кореша в свое время. Он со мной уже столько лет. И я буду пить из него, нравится тебе это или нет».

После слов мужа Наталья долго не могла прийти в себя. Она — любимая папина дочка, которую баловали с самого детства, какой-то мужик, пусть даже тот, кто стал ее мужем, будет указывать ей, что делать? Она пыталась устроить емунастоящую истерику с битьем посуды, пощечинами, требованием упасть на колени перед ней и просить прощения, но Олег только посмотрел на нее скучающим взглядом:

— Можешь орать сколько хочешь. Только не со мной. Я тебе не карманная собачка, я буду делать то, что должен. А ты будешь делать то, что я говорю тебе.