Дурочка деревенская - Виолетта Иванова

Ни о какой интимной жизни с женой Олег уже и не думал. Наталья считала, что это он обязан облизывать ее со всех сторон, а она будет принимать его любовь, лежа среди шелков и лепестков роз с золотым браслетом на ноге и желательно где-нибудь в своем домике на Мальдивах. В конечном счете она добилась одного — муж на зло ей трахал все, что ему попадалось под руку, даже «конвой» не мешал ему. Он платил парням, чтобы они держали языки за зубами, позволял им кое-какие вольности, за что они делали вид, что ни о чем не догадываются, докладывая Павлу Николаевичу о «примерном» поведении зятя. Да и сам Павел (который давно отправил свою бывшую жену куда-то заграницу, чтобы не мешалась ему под ногами со своими просьбами вернуть их прежнюю любовь) был не прочь найти себе на вечер приятную компанию, так что на «шалости» Олега смотрел с мужским пониманием, разводя в разговоре с Виталием Викторовичем руками: «Ну не смогла Наташка привлечь твоего сына, как женщина, так это только ее вина. Надо было быть более послушной, покладистой и умелой, а не холодной ядовитой стервой, как ее мамаша, не будем поминать ее имя к ночи. Мне-то что до этого, не мне же твой Олег изменяет. Мы же с тобой от этого не страдаем». Бульдог улыбался на это, поднимал новый тост: «За наше понимание и бизнес, который будет только крепчать».

Но расстановку сил изменили эти чертовы выборы в органы государственной власти. Павел Николаевич и Виталий вложились в избирательную компанию в надежде на переизбрание, купить сейчас должность стало нереально. Но шустрые конкуренты из столичного региона смогли найти какие-то «грязные» подробности из жизни Долгова, чему немало поспособствовала доченька Наталья своими истериками и интервью, а потом вообще к нему домой пришли работники прокуратуры с представителями более серьезной организации, обвиняя в связях с криминальными структурами Германии, а также бывшей союзной республики, через которые продолжали гнать «левые» машины совместному бизнесу Долгова и Проскурина.

Бульдог сразу понял, чем ему грозит задержание свояка, быстро по своим каналам развел сына и Наталью, продал в регионе свой бизнес, откупился от правоохранителей деньгами, адресами, явками и чистосердечным признанием своей вины, переехал в Питер, где у него с некоторых пор появились нужные знакомства. Пусть он сейчас немного «поскромничает», посидит тихо в чьей-нибудь тени, но зато сохранит свои деньги и положение, главное, чтобы правоохранители оставили его в покое и больше не рылись в его жизни. Связи с заграницей пришлось прикрыть, об автомобильном бизнесе забыть навсегда. И сколько раз он радовался, что отказался возить наркоту, как это предлагал вошедший во вкус Долгов, который мечтал о таких деньгах, что им и не снились. Виталий Викторович решил, что онпросто обязан поднимать отечественное народное хозяйство и примазался к фирме, которая имела к этому какое-то отношение. Пусть деньги были не такими большими, но зато стабильными, на шампанское с икрой хватало и еще оставалось. Олегу он тоже нашел применение, сын стал представителем компании на «международном» уровне (связь с бывшими республиками, которые уже тяготились такими связям), хотя международные отношения Страны начали трещать по швам.

Своего друга и «соратника» по бизнесу Долгова ему удалось вытащить из лап правосудия, за что Павел был благодарен, а потом через третьи страны по-тихому уехал в Штаты, «забыв» взять с собой дочь, которая не отказалась бы куда-нибудь уехать. Она так и не поняла, что произошло и что сама своими руками посадила отца, долго требовала у Павла взять ее с собой, на что отец просто пригрозил ей помещением в психушку. Оставшись одна в своей маленькой квартире, которую ей оставили после конфискации всего имущества, до последнего дня надеялась, что ее жизнь не изменилась и что Олег одумается и снова назовет ее женой.

Виталий долго присматривал сыну новую жену, но пока нужных вариантов не находил, все «дамы», более-менее подходящие сыну, были уже замужем или имели детей от прошлых браков, связываться с чужими «хвостами» Виталию не хотелось. Сам Олег не торопился снова бежать в ЗАГС, Натальи ему хватило за глаза и за уши. Он еще долго скидывал ее звонки на ставшие такими крутыми мобильные телефоны. Она слала ему сообщения, звонила с разных номеров, умоляла не бросать ее, вернуться к ней. Однажды она нашла его и приехала в Питер. Олег, несмотря на ее чрезмерную настойчивость, отказался приглашать ее в свою квартиру, назначил встречу в небольшом кафе на Невском. Он смотрел на ее потасканный вид, осунувшееся лицо, ненатуральные слезы и молчал, но после очередного потока слез, спокойно, глядя ей в глаза, сказал: «Наташа, хватит. Я устал от твоих истерик. Надо было думать прежде, когда у тебя была возможность стать мне хорошей женой, но тебе этого не надо было. И не надо было творить всю ту дичь, из-за которой твой отец лишился всего и был вынужден уехать. Так что ты хочешь сейчас? Возвращайся домой. Я не хочу быть с тобой». Он кинул на столик купюру, поднялся и ушел.

Годы для Олега летели незаметно, он крутился в бизнесе, направляемый твердой рукой отца. Когда начались военные действия с соседом по бывшему союзу, с которым у них были деловые отношения, пришлось приостановить «международные» отношения, обратиться взглядом на народное хозяйство собственной страны.

Постепенно Виталий Проскурин возвращал себе вес солидного игрока в бизнесе, его снова стали уважать, прислушивались к нему. От прошлого криминала он отказался окончательно, сейчас это стало не выгодно, вел свои дела честно, по букве закона. Новое руководство страны всерьез взялось за экономику и тех, кто ее делает. Но что-то в Питере мешало Бульдогу развернуться в полную силу, скорее всего то, что таких как он, здесь было слишком много и все толкались локтями, ставили подножки на пути к большим деньгами. После долгих рассуждений Виталий решил уехать туда, где еще можно было решать вопросы без особой толчеи за вкусный кусок. Сначала он перевел один из своих филиалов за Урал, а потом через год и всю свою компанию. С его деньгами и связями регион принял Виталия Викторовича настороженно, но с пониманием, что его деньги могут пригодиться. Уже через год его знали, как крупного надежного бизнесмена. Губернатор не отказывался от «благотворительной» деятельности нового члена команды. Он обтерся в бизнесе, поверил в свои силы, заматерел.

Олег был при отце правой