Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

она сохраняет прежнюю позу. Пирок цокает языком, бросает на меня еще один встревоженный взгляд и помогает брату подниматься по извилистой лестнице — их шаги эхом отражаются от гладких стен туннеля.

Все это время я изучаю ее. Изогнутый склон бровей, глаза цвета ископаемого пламени Мунплюм. Ее губы… пухлые и красные, как кровь, стекающая по щекам.

Кожа так бледна в тусклом свете, волосы спутались, влажные пряди прилипли к лицу, и пальцы сами собой тянутся убрать их. Прикоснуться к ней.

Я рассматриваю ее медленно и нежно. Каждый мой взгляд — безмолвное напоминание о том, что она выжила.

— Ты могла бы сейчас ослепить меня, и я бы умер счастливым…

Я едва осознаю, что произнес это вслух, пока она не сглатывает. Это движение заставляет мою руку дернуться с желанием коснуться ее горла. Челюсти. Провести пальцами по затылку, запустить их в волосы —

— Ты просил меня вернуться к тебе, — огрызается она, словно окатывает ледяной водой, напоминая о гневе, бурлящем в моих собственных венах. Так легко забыть обо всем, когда я смотрю на нее.

Стою так близко.

Вдыхаю ее сливочный запах…

— Я всегда полон надежд. До последнего вздоха.

— Эта фраза подразумевала, что будет «ты», к которой можно вернуться.

Я наклоняю голову, доверяя ей, что она сдвинет клинок, иначе она просто перережет мне горло.

— Решила начать заботиться, Лунный свет?

Она снова рычит и отталкивается, увеличивая расстояние между нами. Я замечаю что-то серебристое, запутавшееся в ее одежде на руке и запястье… вроде того. Едва заметно, но оно есть.

Распахнув плащ, она делает резкий выпад ногой. Засовывает клинок обратно в ножны, набитые множеством других клинков из чешуи дракона. Все сделаны из чешуи Райгана.

Все мои.

Я приподнимаю бровь, наслаждаясь волной гордости, нахлынувшей на грудь.

— Хороший арсенал.

Она запахивает плащ, стирает кровь и слезы со щек, скрещивает руки на груди.

— Полагаю, они пригодились?

— Рекк мертв, если ты об этом. Его останки покоятся где-то на дне того проклятого Создателями озера.

Я замечаю движение ее рук, хотя они и спрятаны.

Все еще зудят. Все еще жаждут крови.

Это значит, что убийство Рекка не избавило ее от этой жажды. Она привязана к кому-то другому.

Мое сердце падает так быстро, что подгибаются колени.

— Хорошо, — хриплю я, затем прочищаю горло.

Собираюсь с мыслями.

Она кивает на мои руки.

— Почему ты в крови?

Я вытягиваю пальцы и смотрю вниз, разглядывая кровавые повреждения.

— Разрушить пирс был единственным способом вытащить тебя через выход.

Надеюсь, это не обернется против нас, учитывая, что мне пришлось воспользоваться силой Райгана. Пришлось на мгновение открыться ему, чтобы сделать это, подавляя свои эмоции, чтобы избежать огненного буйства моего чрезмерно опекающего зверя.

Ее брови едва не взлетают на лоб.

— Ты разрушил пирс кулаками?

— С помощью Райгана, — я складываю руки на груди, пряча окровавленные ладони. — Как получилось, что ты слышишь Создателей здесь, внизу?

— Понятия не имею.

— Ты говорила с Рейн —

— Больше никогда.

Я втягиваю воздух сквозь зубы.

— А вот и те самые заоблачные стены, о которые я так люблю разбивать голову. Утрис?

— С ним все решено.

— Ты получила мою записку?

— Да.

— И каков вердикт?

Она вскидывает подбородок.

— Я пережду падение лун в уединении твоей матушки, но у меня есть условие.

Облегчение, какого я никогда не испытывал, заливает грудь.

— Я слушаю…

— Ты будешь там тоже.

На мгновение я замираю — не дыша.

Не двигаясь.

Я хотел бы податься вперед и поцеловать ее — медленно, без спешки. Вечность смаковать это короткое, сильное предложение.

Но —

— У меня есть королевство, которому я должен служить, Лунный свет…

— Королевство, которому ты продолжишь служить после падения лун, потому что останешься жив. Потому что я буду поддерживать твою жизнь.

Моя улыбка так же нежна, как и мое бешено бьющееся сердце.

— Свет моей жизни, ты все-таки решила начать заботиться.

— Иди ты к черту, — бросает она, и моя улыбка становится шире.

— С превеликим удовольствием. Ни единого слова жалобы от меня ты не услышишь.

Ее дыхание сбивается, губы приоткрываются, глаза вспыхивают, а щеки краснеют так, что моя кровь превращается в расплавленный металл. Она сглатывает, прочищает горло и произносит:

— Как бы заманчиво это ни было, от близости с тобой я глупею. Мне нужен острый ум, если я хочу, чтобы твое сердце продолжало биться.

Она думает, что мне нужна защита? Иронично, учитывая, что она уже однажды умерла. Не говоря уже о том, сколько раз она была на волосок от смерти с тех пор.

Я издаю безрадостный смешок и запускаю пальцы в волосы, чтобы отвлечь их от желания схватить ее за плечи и либо потрясти, либо поцеловать.

— Если бы только ты не была слепа к иронии.

— Это еще что значит?

— Я только что наблюдал, как ты предлагаешь себя в качестве приманки, — рычу я, чувствуя, как пламя Райгана снова лижет мою кожу. Словно та его часть, что никогда не покидает меня — дар, связавший нас воедино, — хочет показать ей, насколько хорошо мы можем позаботиться о себе. — Хотя я могу казаться спокойным, считаю важным заметить, что сейчас балансирую на тонкой грани между самообладанием и полной потерей рассудка.

Ее взгляд становится жестким.

— А как, по-твоему, я себя чувствовала, глядя, как ты гребешь прямо к ебучей анте —

— Если вы двое закончили препираться, у нас тут стремительно развивается проблема, — кричит Пирок сверху, голос его звучит странно напряженно.

Я вздыхаю.

Насколько я вижу, у нас много стремительно развивающихся проблем. Например, все луны, которые вот-вот сорвутся с небес. Плюс то, что я не получал вестей от сестры уже несколько циклов, Рейв все еще жаждет крови, и, превыше всего, она не знает, что у нее есть дочь. Или королевство. Или что вся ее семья была отравлена до смерти моим покойным отцом.

— Мы можем закончить это позже, — бормочу я, жестом приказывая Рейв идти вверх первой.

Она хмурится, подражая мне. Стоит на своем.

Я стискиваю зубы.

Создатели, дайте мне сил не закинуть ее на плечо и не отнести туда самому.

— Я не двинусь по этой лестнице, пока ты не пойдешь, Рейв. Не после всего, что я только что видел. Я буду наблюдать, как ты уходишь отсюда живой. Так что, пожалуйста, — рычу я, указывая рукой, — будь гостьей.

Она открывает рот, тут же захлопывает его. Что-то мелькает в ее глазах, прежде чем она прочищает горло и начинает подниматься по лестнице.

Я не праздную победу, хотя знаю, что, вероятно, она будет