Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

Бой продолжается, а я думаю о собственном отце. Он тоже был ко мне суров, но дети Атира за это будто ещё сильнее любят и боготворят Саммита, а не ненавидят. Конечно, наши семьи слишком разные. Я готова поспорить: за пределами тренировок Саммит Атира ни разу в жизни не поднял руку на жену или детей.

Рук и его отец снова кружат друг вокруг друга, дёргаются, делают обманные движения. Рук точно бьёт в челюсть, голова Саммита откидывается назад. Тот отступает на несколько шагов, на губах появляется кровь. Качает головой, сплёвывает — и снова бросается вперёд.

Они сталкиваются. Руки мелькают, блокируя и отбивая удары, ноги быстро переступают. Рук хорош. Я помню, каким невероятным он был на матах. Теперь понятно, почему в школе он без труда побеждал всех подряд: так он тренировался всю жизнь. И вдруг до меня доходит, насколько сильно он притворялся в спортзале. Как много скрывал. Он мог размазать по полу любого из нас.

Но каким бы отличным бойцом ни был Рук, его отец ещё лучше. Движения быстрые, точные, плавные и выверенные — за каждым ударом годы опыта.

Оба уже вспотели, кожа блестит под жёстким светом. Я смотрю, как под ней перекатываются и напрягаются мышцы, пока они сцепляются.

Саммит бьёт Рука в живот, затем в челюсть. Рук пошатывается и падает на колени под рёв зрителей.

— Насколько сильно он его покалечит? — спрашиваю я, вцепившись в Нэйви.

Ненавижу это. Ненавижу видеть Рука раненым.

Несколько секунд он качается, затем валится вперёд лицом в землю под оглушительный рёв. Саммит неспешно подходит и встаёт над лежащим сыном.

— Ну, я… — начинает Нэйви, когда двери арены внезапно с грохотом распахиваются. Все поворачиваются на шум.

Гвардейцы.

Точнее, Круговая гвардия Щита — в гладкой белой броне, со станнерами в руках.

Я мгновенно вскакиваю.

Четверо гвардейцев входят на арену и останавливаются парами друг напротив друга. Рук пытается смотреть сквозь кровь, стекающую ему в глаза, одной рукой держится за рёбра. Проводит тыльной стороной ладони по окровавленному рту и переводит взгляд на меня.

Они нас нашли.

Потом на арену входит ещё кто-то, проходит между гвардейцами и останавливается. Зал мгновенно стихает.

Это она. Генерал Никсия Сол собственной персоной.

Глава 14

Вся арена замирает. Тишина будто вибрирует в воздухе. По лицам видно: кто-то вообще не понимает, кто только что вошёл, а другие прекрасно знают генерала и всё, что она собой олицетворяет.

— Ох, блядь, — говорит Джастин. Он явно из второй группы. Рук говорил, что Щит не знает об этом месте. Неужели я привела её прямо сюда и разрушила то, над чем они работали десятилетиями?

— Следи за языком, — шепчет Нэйви, и брат отвечает ей тревожным взглядом.

Рук всё ещё лежит на земле и пытается сесть, по виску течёт кровь. Он качается и едва не падает, опираясь ладонью о пол.

— Помогите ему, — негромко говорит Саммит, указывая на сына. Двое медиков тут же подбегают, помогают Руку сесть и начинают осматривать раны.

Верховный командир Атира протягивает руку, и через секунду кто-то вкладывает в неё его рубашку. Он натягивает её через голову, отбрасывает мокрые от пота волосы назад и разминает плечи. Его реакция сбивает меня с толку. Разве он не должен поднять тревогу или что-то в этом роде? Судя по растерянным взглядам вокруг, не мне одной это кажется странным.

— Генерал, — произносит он, и низкий голос разносится по арене. По толпе идёт приглушённый шёпот. Даже тот, кто не знает, кто она, сразу поймёт: от этой женщины исходит власть и абсолютная уверенность. — Что вы здесь делаете?

— Где они? — спрашивает она, решительно входя в центр арены. Сначала смотрит на Рука, потом обводит взглядом площадку и трибуны. — Вижу, ваш сын вернулся. А где она?

Я стараюсь стать как можно меньше и с трудом подавляю желание спрятаться за широкой спиной Джастина.

— Кого она ищет? — спрашивает Нэйви, и в следующую секунду до неё доходит. — Ох. — Генерал Сол как раз находит взглядом меня.

Саммит подходит к генералу. — Никсия, возможно, нам стоит поговорить где-нибудь без свидетелей?

— Разумеется. Но за этими двумя нужно следить. — Она указывает на Круговую гвардию. — Я не хочу, чтобы они снова сбежали.

— Хорошо, — отвечает Саммит, хотя это слово словно причиняет ему физическую боль.

Двое гвардейцев направляются ко мне. Я с трудом сглатываю, лоб покрывается потом, ноги превращаются в желе.

— Идёмте с нами, — говорит тот, что слева. Выбора у меня очевидно нет. Я неловко перелезаю через ограждение между зрителями и ареной, быстро встречаюсь взглядом с Нэйви и иду за людьми генерала Сол.

Рук уже без сознания и лежит на носилках.

— Генерал Сол, — говорит Саммит. — Пройдёмте сюда. Ваша гвардия может сопроводить моего сына в лазарет, пока мы разговариваем.

— Я пойду с ним, — вырывается у меня. Все головы поворачиваются ко мне. Под пронзительными взглядами обоих лидеров я почти сжимаюсь в комок. — Я останусь с ним, пока вы…

Я понятия не имею, как закончить. Пока она не решит вернуть меня в Нью-Манхэттен и разобраться со мной? Тринити раскрыла меня как Хранителя, но Рук считает, что генерал может быть Призывателем шторма. Поверит ли она, что я тоже?

— Хорошо, — говорит Саммит, разглядывая меня с новым интересом. — Можешь идти с ним.

— Спасибо. — Верховный командир и генерал Сол разворачиваются и быстрым уверенным шагом идут через арену. Перед выходом они останавливаются поговорить с Фароу. Стоит им уйти, как пещера взрывается разговорами: все пытаются понять, что происходит.

Медики поднимают Рука и уносят через другой выход. Я иду между гвардейцами Сол, словно преступница, и не оглядываюсь, хотя физически чувствую на себе внимание всего зала.

В голове всплывает странная мысль: обычно Сол сопровождают шестеро гвардейцев, а сегодня их только четверо. Потому что двоих убили мы с Руком. От осознания желудок болезненно скручивает. Они преследовали нас, когда мы прыгнули с крыши Эмери,