Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

— Генерал Сол. Почему она здесь? Ты знаешь, что происходит?

— Кажется, твои родители с ней разговаривают. Но не понимаю, почему так долго. Нам никто ничего не говорит.

Рук фыркает, морщится и касается лба, где медики приклеили квадрат марли. — Ну, по крайней мере ты смогла увидеть мое унижение. Я знал, что наказание будет неприятным.

— Рук, твой отец… Как он тебя бил…

Он усмехается. — Если думаешь, что он меня пожалел, то зря. Никаких поблажек только потому, что я его сын.

Он замечает мое лицо и торопливо добавляет:

— Поэт, это не… Блядь, прости. Нужно было заранее объяснить, чего ждать. Но это не как с твоим отцом, понимаешь? Клянусь. Я люблю своего отца. Он лучший человек из всех, кого я знаю. Просто мы выросли в жестоком мире с жесткими правилами, и он сделал все, чтобы дать нам средства защищать себя.

— Я просто за тебя испугалась, — отвечаю тише, чем хотелось бы.

— Знаю. Мне очень приятно, что ты переживаешь. Но правда, все нормально. Для нашего мира это обычное дело. Я в первую очередь солдат. И только потом его сын.

— Хорошо. Просто было тяжело смотреть, как ты истекаешь кровью.

— Прости. — Он тянется ко мне и снова болезненно морщится. — Блядь.

Я вкладываю свою ладонь в его и смотрю на переплетенные пальцы.

— Раз уж у нас есть время, нужно поговорить. — Левое колено нервно подпрыгивает. Я больше не могу держать вопрос внутри.

Рук вопросительно смотрит.

— О том, что Эдвард нашел в Цитадели.

Он моргает. — Это про твоего брата. Я был там той ночью.

— Да.

Я с трудом сглатываю. Он моргает еще несколько раз.

— Когда ты понял? — осторожно спрашиваю я.

Мне необходимо знать, что он не обманывал меня намеренно.

Хотя бы в этом.

Он качает головой. — Точно я так и не понял. Когда ты рассказала, я подумал, что это могло случиться в одну из ночей, когда я участвовал в рейде.

— Хорошо. — В груди одновременно скручиваются облегчение и горе.

Он не знал.

— Нужно было сказать, — продолжает он. — Но мне казалось, от этого тебе станет только больнее. И я не видел смысла. — Рук сглатывает, судорожно вдыхает, будто собирается с силами. — Это был я? Я это сделал? Я слишком боялся спросить.

— Нет, — сразу отвечаю я, и воздух с шумом вырывается из него. — Когда он упал, тебя рядом не было. Он дрался с кем-то другим. Не с тобой.

Рук кладет руку на грудь. — Знаю, это нечестно, потому что ты все равно его потеряла, но я так рад, что это был не я. — Он смотрит на меня. — И тело мы не забирали. Обещаю. Мне хотелось защитить своих от этого обвинения, но тогда это казалось неуместным. Мы бы никогда так не поступили с человеком.

— Да. Я знаю.

— Откуда?

— На записи было кое-что еще. — Это сжигает меня изнутри, и мне необходимо кому-нибудь рассказать.

— Что?

— Там была генерал Сол. — Я понижаю голос, помня о стражниках в коридоре. — Она забрала его тело.

Он хмурится.

— Что произошло?

Я рассказываю, как увидела генерала Сол, убившую одного из собственных гвардейцев, а затем увезшую Рейна еще живым.

— Ты знаешь, зачем она это сделала? — спрашиваю я. Рук проводит рукой по волосам.

— Точно — нет.

— Но предполагаешь?

— Возможно. Мы считаем, что генерал Сол тоже ищет лекарство от Безмолвия… и что Щит использует тела Хранителей, чтобы лучше понять механизм болезни.

— Каким образом?

— Проводят на них исследования. — Желудок сжимается. Я стараюсь не представлять Рейна, привязанного к металлическому столу, и ученых, равнодушно ковыряющихся в его теле ради экспериментов.

— Вот что ты искал в ночь взлома, да? Дело всегда было не только в том, чтобы узнать больше о Призывателях шторма.

Он кивает. — Да. И об этом мне тоже следовало рассказать.

Я стираю слезу основанием ладони.

— Было ужасно больно видеть, как ты проигнорировал мое сообщение, когда я заметила тебя на экране. Поняв, что у тебя есть другая цель, о которой ты ни разу не говорил, я сразу сделала кучу выводов. — Плечи опускаются. — Наверное, особенно больно было думать, что ты выбираешь эту цель вместо меня.

— Поэт. — Он сжимает мою руку. — Я никогда не выбирал ее вместо тебя.

— Знаю. Теперь понимаю, насколько твоя цель была больше нас двоих.

— Прости. — В его голосе обжигающая искренность. — Мне так, блядь, жаль, что я хоть на секунду заставил тебя почувствовать себя кем-то менее важным, чем один из самых важных людей в моей жизни.

Я тяжело сглатываю и переплетаю пальцы.

— Если Рейн тогда не умер, может, генерал хотела ему помочь? — осторожно добавляет Рук, хотя по тону слышно: сам он в это почти не верит.

Мы несколько секунд молчим. Потом он говорит: — И еще мне жаль, что ты потеряла его в драке, которую он не начинал.

— Я просто хочу ответы. Хочу наконец понять, что действительно случилось в ту ночь.

— Раз Сол здесь, возможно, узнаем.

— Возможно. — Я тереблю выбившуюся нитку на одеяле.

— Что думаешь о моих брате и сестре?

Я улыбаюсь. — Хорошие. Нэйви очень разговорчивая. Немного напоминает Джорни.

— Я тоже так подумал. Знал, что ты ей понравишься.

— Она очень милая.

— Моя семья значит для меня все, Поэт. Я хочу, чтобы они узнали тебя лучше.

— Твой отец меня ненавидит. И не хочет, чтобы я здесь оставалась.

— Он ненавидит не тебя. Он ненавидит место, откуда ты пришла. И твоего отца.

Я фыркаю. — Значит, когда пришел в Эмери, ты знал, кто я?

— Не совсем. Я знал о сайонах и предполагал, что их дети