Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

— Я стала полезной: разработала способы собирать Искру и использовать её для питания города. Это был прорыв, который впервые дал нам средства по-настоящему защищаться. Нью-Манхэттен начал процветать, но поиски лекарства я не прекратила.

— Я умоляла Маркса дать мне ресурсы для продолжения исследований, и он тайно их предоставил. Ещё несколько лет я работала с командой блестящих умов. Параллельно создавала Штормовую гвардию и укрепляла своё положение во главе её. Со временем я стала настолько популярна у горожан, что мне предложили звание генерала и приняли в Щит.

— К тому времени Колт тоже занял своё место. Он был близок с Марксом, и почти сразу я поняла: всегда буду одна против них двоих. Как бы Теннесси ни поддерживал меня поначалу, я всё равно оставалась рождённой среди Холлоу. Чужой. Надо было догадаться, что им не понравится моё присутствие.

— И они отняли у меня всё. Однажды я пришла и обнаружила, что лаборатория и все мои учёные исчезли — словно их стёрли. Я так и не узнала, что с ними стало, но десятилетия исследований снова были уничтожены. После всего, что сделала я сама, в этом была жестокая ирония. Маркс и Орсен заявили, что я потратила достаточно времени и ресурсов на поиски лекарства, которого якобы не существует. Я была раздавлена. Именно тогда они создали Гасителей — чтобы решать проблему одичавших Хранителей.

Генерал Сол замолкает, тяжело дыша, словно воспоминания отняли у неё слишком много сил.

— Кто-нибудь ещё об этом знает? — спрашиваю я.

— Никто, — отвечает она. — Я, Маркс, Орсен и теперь люди в этой комнате. У меня есть все основания полагать, что все остальные, кто знал всю правду, уже мертвы.

Подробностей она не добавляет.

— А что стало с доктором Моуэри? — спрашиваю я.

Генерал качает головой. — Не знаю. С тех пор как покинула Нью-Джорджтаун, я его не видела.

— Значит, лекарство могло существовать уже сейчас? — в голосе Рука появляется кислота. — Но вы всё уничтожили, потому что хотели попасть в Общество?

Он почти выплёвывает слова, и генерал вздрагивает.

Не могу его за это винить.

Её лицо напрягается, плечи опускаются.

— Мне стыдно за то, что я сделала, — тихо говорит она. — Я навсегда останусь с сожалением о своих решениях.

— И правильно, — почти рычит Рук. Несколько мгновений никто не произносит ни слова. Затем он спрашивает: — Ладно. Зачем вы рассказываете нам всё это?

Сол расправляет плечи. — Времени остаётся всё меньше. Я не знаю, сколько ещё проживу, а если вы собираетесь помочь мне с моей главной целью, то имеете право знать правду.

— Какой ещё целью? — спрашивает Рук.

— Я считаю, что Маркс и Орсен продолжили исследования после того, как отняли их у меня. И лекарство у них есть, — отвечает она. — Но доказать это мне не удалось.

— Зачем им это скрывать? — спрашиваю я.

— Пока лекарство принадлежит только им, они контролируют город. Если десятки или даже сотни других людей смогут переживать штормы, их позиции окажутся под угрозой. Вся структура Общества может рухнуть.

— Всё это только потому, что они не хотят расставаться с властью? — спрашивает Рук; от раздражения у него ходят желваки.

— Мужчины готовы на всё, лишь бы сохранить привилегии, — с презрением говорит Сол. — Когда-то я чувствовала то же самое, но поняла, насколько ошибалась. Именно это уничтожило мир много веков назад. И похоже, даже имея перед глазами уроки прошлого, человечество снова и снова повторяет одну и ту же ошибку.

Я не знаю, что на это сказать. Смотрю на Рука — он кажется не менее ошеломлённым.

— И как нам найти их исследования? — спрашивает он.

Лицо генерала Сол становится отстранённым, словно она смотрит в собственное прошлое, полное сожалений. Затем прямо на наших глазах она выпрямляется и снова превращается в члена Щита — человека с планом и целью. — Вам нужно вернуться. Внедриться в круг общения Гасителей. Ты дружила с девушкой Робинс, а теперь её превозносят как героиню за то, что она с тобой сделала. Завоюй их доверие, выведай секреты. Гасители не случайно вербуют слабовольных: ими легко манипулировать.

— Пошлите кого-нибудь другого, — говорит Рук. — Они пытались убить Поэт.

— Думаешь, я не пыталась? Но людей, которым я могу доверить эти знания, очень мало.

Сол умолкает, ожидая нашей реакции.

Наконец я прочищаю горло. — То есть… вы хотите, чтобы мы с Руком вернулись в академию как ни в чём не бывало, убедили всех, что я совершенно точно никому не опасна, а потом обманом заставили человека, который пытался отправить меня на смерть, рассказать, что Гасители знают о секретных исследованиях Щита. Ах да, и сохранить ваши тайны, чтобы Нью-Манхэттен не рухнул. Всё верно?

Генерал Сол склоняет голову и кивает, одаривая меня таким пронзительным взглядом, что я чувствую его до мозга костей.

— Ну хорошо, — сухо говорю я, ощущая, как реальность защёлкивается на запястьях кандалами. — Главное, что я правильно поняла задание.

Глава 17

— С какой стати она вообще должна всё это делать? — требует Рук. — Вы отправляете её — нас обоих — на смерть, если канцлеры узнают, кто мы. Я ни черта не должен Нью-Манхэттену.

Брови генерала Сол сходятся. — Ты прав. У меня мало права просить вас об этом, и выбор остаётся за вами. Ты можешь остаться здесь и жить так, как всегда планировал. Но я знаю, что ты и твой отец хотите найти лекарство не меньше меня. Когда я верну исследования, я поделюсь ими с вами. И я знаю, что ты сын Саммита: ты не отвернёшься от возможности поступить правильно ради всех.

Рук фыркает. — Не надо проверять мою нравственность. Это вы украли исследования.

Сол кладёт ладонь на грудь. — Я предлагаю тебе все свои знания, Рук. Ты Призыватель. Уверена, тебе хочется понять, как я питаю город энергией. Я могу тебя научить.

— Вы торгуетесь со мной?

— Признай, предложение заманчивое. Лекарство и, буквально, спасательный круг для твоего народа.

Рук шумно выдыхает, но ничего не