Взаимозависимость - Александра Сергеевна Седова

не задумываются, и то, что мне самой нравится. Костюмчик красивый беру, просто очень понравился, сыну бы такой обязательно купила. Всё нравится, все хочется купить. Неосознанно залипаю в отделе с игрушками для младенцев. Максу всего пять, кажется совсем недавно перестал этим всем играть, а такое ощущение что за это время столько всего нового понапридумывали! Все яркое, красивое, рассчитанное на развитие. Для молодой матери беру диетические вкусняшки. Полный большой пакет всего набралось. Выхожу их магазина, удивлённый Сенин взгляд ловлю. Навстречу спешит, пакет из рук забирает, бубнит что-то, о том что надо было ему позвонить чтобы самой тяжести не таскать. Поругать меня хочет. Заботливый. Приятно становится.

Дача в поселке недалеко от города, едем медленно, на улице настоящий ливень разворачивается. Дворники на лобовом во всю мотыляются, и все равно не справляются. Даже в салоне сыростью несёт и промозглым холодом. Мерзну. На мне только тонкая майка и шорты короткие. Сеня меня обнимает, к своей горячей груди прижимает, своим теплом греет, водителю говорит печку включить.

Останавливаемся у деревянных ворот. Забор из старых досок, сквозь которые весь двор видно. Дом обычный, старенький, деревянный. Такой, в каких у нормальных детей бабушки живут, куда счастливых внуков на лето отправляют. Меня это все стороной обошло. Ни разу в подобном доме не бывала.

– Сиди, я щас.-говорит Сеня, из машины под проливной дождь выскакивает, бежит к дому, в дверь заходит.

Сижу, жду, как он сказал. Наверное хочет предупредить что мы приехали. Сомнения закрадываются, а точно ли его родственники готовы к знакомству?

Возвращается, и пары минут не прошло. Бежит обратно к машине, распахнутый зонт держит, дверь мне открывает, руку подаёт. Зонт надо мной держит, сам под дождём мокнет, ведет к крыльцу, на котором женщина взрослая стоит. Страшно становится. Софья Андреевна уже бы истерику закатила, что её любимый сынок мокнет. Всю кровь бы мне свернула. Смотрю на Сенину маму, сердце сжимается, ожидает порции открытой неприязни. А она суетится, охает, вздыхает, дверь перед нами открывает, чтобы сразу в дом зашли.

– Сына ну ты бы хоть сапоги ей принёс!-возмущается и вздыхает, мои промокшие кроссовки осматривает.– Ну разве так можно, все ноги промочила!– ругается на него.

Я аж растерялась. Стою молча, даже поздороваться забыла.

– Мам, это Рита.-Сеня меня представляет и за плечи обнимает. Щедро дождевой водой делится, него вода потоками на деревянный пол стекает, лужи образовывает. Да и я своими мокрыми кроссовками заметно натоптала. А его маму это совсем не волнует.

– Рита, это моя мама, Валентина Григорьевна.-говорит.

– Быстро переодеваться!-командует мама, в спину его толкает.– Сына, полотенце в шкафу возьми!-подсказывает.

Сеня послушно удаляется, я растеряться не успеваю, как его мама и меня в сторону межкомнатной двери подталкивает.

– Простынешь же, девочка.-приговаривает. Дверь открывает, внутрь меня заталкивает. В комнате мебель старая, советская. На кровати младенец спит, в кресле молодая девушка дремлет.

– Любка, вставай!-шепчет громко Валентина Григорьевна.

Девушка глаза открывает, затуманенным взглядом нас осматривает и тут же окончательно просыпается, встаёт.

– Вещи дай Рите, переодеться.-говорит мама, и из комнаты выходит, дверь за собой прикрывает.

– Уже приехали?-спрашивает Люба, скрипучий старый шкаф открывает, на полках роется.

– Да.-говорю. Чувствую что и правда замёрзла. Зубы сжимаю, чтобы не стучали.

– Раздевайся скорее.-приказывает.– Сейчас отогревать тебя будем.

Майку снимаю, шорты расстегиваю, слышу что дверь открывается, грудь руками прикрываю и смотрю испуганно.

Сеня заходит, уже переоделся, в руках футболку сухую держит. Видит меня, наглым взглядом осматривает, улыбается.

– Я только футболку нашёл.-говорит и мне протягивает. Стоит рядом, ждёт, когда я переодеваться начну.

Грудь свою руками прикрываю, яростным взглядом его покрываю.

–Пшёл отсюда!– на помощь приходит его сестра.– Без тебя справимся.– толкает его обратно к двери, из комнаты выталкивает, дверь закрывает.

Надеваю его футболку, большая мне, но очень нравится. Люба мне свои штаны домашние тёплые дала, Валентина Григорьевна шерстяные носки принесла, надеть заставила.

Сижу на кухне за столом, в шоке пребываю. Его мама все сама делает, суетится, не позволяет ей помогать. Сеню поторапливает, чтобы он дров из предбанника принёс и печку затопил. Печку… Летом… Чтобы я согрелась…

Сеня огонь в печи на кухне разжигает, заодно и сигарету подкуривает, в открытую дверцу на печке дым выдувает, и мне предлагает.

– Будешь?-спрашивает.

А мне так стыдно у них в доме курить, еще и при его матери. Головой отрицательно качаю.

– Ой, да курите, че стесняться то?!– Валентина Григорьевна словно без слов моё смущение понимает.-Только в печку!– предупреждает строго.

Все равно отказываюсь. Не понимаю где нахожусь и что вокруг происходит. Непривычно до ужаса. Со стула встаю, хочу ей помочь на стол накрыть, а она отмахивается. Говорит отдыхать и греться. Все равно тарелки беру, несу на стол ставить, её одобрительную улыбку ловлю, понимаю что все правильно делаю.

В доме тепло, даже жарко. Обстановка душевная, уютная, неповторимая. Пахнет деревом и семейной идиллией. Проходя мимо это старого дома по улице, никогда не задумаешься, что внутри такое царство душевного тепла и спокойствия. Пахнет настоящей печкой, дровами и вкусной домашней едой, приготовленной с любовью. Валентина Григорьевна мне нравится, вопросов лишних не задает, про моих родителей не расспрашивает. Как будто не знакомство с родственниками, а просто дружеский обед в хорошей компании. И наличие у меня сына их не смущает. Люба с интересом вопросы задает, спрашивает о том что её волнует в материнстве. И она мне нравится. Ни капли осуждения или презрения в её глазах не разглядела. С Сеней у них свое общение. Он над ней шутит жёстко, чтобы мама не слышала, а она его бьёт, тоже, чтобы мама не видела. Настоящая здоровая семья. Такая, какой я всегда себе семью представляла. Такая, какой у меня никогда не было, даже в замужестве. Сижу, горячий чай пью, за их общением наблюдаю. Благодарна Сене за то что привёз меня. За то что позволил в эту атмосферу окунуться. В этой обстановке, ненавязчивой и доброй, даже раны на душе затягиваются. За такую семью многое можно отдать, многим пожертвовать…

Сеня с мамой на кухне, план постройки нового большого дома на этом участке обсуждают. А я с Любой в комнату иду, она мне фотоальбом хочет показать. Интересно, каким Сеня в детстве был. Сижу в старом скрипучем кресле, страницы переворачиваю, улыбаюсь. Странная штука с этими альбомами происходит. Они как книга жизни, вбирают в себя все яркие моменты и потом ими делятся. Кажется что из распахнутых страниц даже пахнет по особенному, так как пахло в момент когда фотографии делались. Не сравнится с электронным форматом хранения, каким все сейчас пользуются. Жёсткие диски и флешки никогда эту атмосферу не передадут.

Страницы переворачиваю, с улыбкой на лице снимки разглядываю. Сениного отца сразу узнала, по большим и пухлым губам.