Взаимозависимость - Александра Сергеевна Седова

Сына пораньше спать укладываю, сама на кухне за столом сижу, вино из бокала пью, ожидаю мужа с работы, как заключённый своего освобождения. Немного страшно, жутко волнительно и в тоже время трепетно на душе. Мысли о предстоящей свободе внутри меня радостное трепыхание вызывают, словно стая бабочек под кожей, крыльями щекочут. На месте усидеть не могу. Уже сотню раз сервировку стола проверила, в окно десять раз выглянула, Макса в спальне проверила. Андрей задерживается, как всегда. Сеня сообщения пишет, каждые десять минут спрашивает как разговор прошел. Тоже волнуется. Отвечаю что жду мужа с работы, и он вместе со мной ждёт. Находится за тысячи километров, а такое ощущение что он рядом. Поддерживает меня, уверенностью наполняет.

Слышу что входная дверь хлопнула, заволновалась резко, вино из бокала большими глотками допила, для храбрости. Андрей на кухню заходит, руки под краном моет и сразу за стол садится. Бросает обыденный взгляд в мою сторону, хмурится, рыбу себе накладывает.

– Ты бросила сына и уехала.-открывает рот и сразу же выдаёт порцию порицания. Взгляд стальной, холодный, строгий. Как и он сам.

За прошедшую неделю он мне ни разу не позвонил и не написал. Даже после того как его мамаша доложила о моем побеге в Москву. И сейчас, спустя столько дней расставания, он первым делом высказывает недовольства. В очередной раз убеждаюсь в том, что всё делаю правильно. Мой телефон на столе громко вибрирует. Сеня в очередной раз хочет узнать подробности. Нажимаю кнопку сбоку телефона, звонок сбрасываю, экран выключаю. Потом все прочитаю и отвечу.

– Появилась возможность попасть на курс к очень крутому Итальянскому фотографу.-говорю, таким же холодным тоном, как у него.– Я оставила Макса с бабушкой, а не бросила.– наливаю себе ещё вина, бокал в руку беру.

– Ты его мать!-рявкает и бьет ладонью по столу. Яростным взглядом в меня впивается.– Твоя обязанность следить за сыном, а не разъезжать по курсам! Когда я покупал тебе камеру, мы это обговаривали! Твоё увлечение не должно мешать нашей семье…

– Я хочу развестись.-перебиваю его гневную тираду. Вино небольшими глотками пью, слежу за его реакцией.

Замолчал. Серьезным взглядом меня буравит, переваривает информацию, обдумывает.

– Этого не будет.-заявляет и в тарелку утыкается. Рыбу ест, словно я ничего только что не говорила. Разве что вилкой с особым остервенением в куски впивается и жуёт слишком быстро.

– Я завтра подам на развод!-говорю громко, чтобы до него дошло.

– Я сказал, НЕТ!– последнее слово выкрикивает и гневно смотрит на меня. Вилку в руке сжимает со всей силы, так, что она немного трясётся.– Забудь об этом.– добавляет спокойно но до ужаса строго.

– Я полюбила другого.-признаюсь. Смотрю ему прямо в глаза. Вижу как в самой глубине стального и бесчувственного взгляда, промелькнуло давно забытое выражение. Неужели он меня до сих пор любит?

– Ты больше не будешь фотографировать.-заявляет.– С этого момента в твои обязанности входит только поддержание уюта и воспитание сына.-приказывает.

– Я тебе изменила!-кричу и впиваюсь в него взглядом с широко распахнутыми ресницами.– Думаю, это достойный повод, для развода.

С места срывается, в считанные секунды около меня оказывается, за волосы хватает и сжимает сильно. Назад тянет, чтобы я его разъяренное лицо хорошо видела. Вилку в руке сжимает, к горлу моему приставляет. Чувствую на своей коже холодные металлические зубчики и не двигаюсь. Не страшно! Только злит меня еще больше. Слепая ненависть мою бурлящую кровь подогревает.

– Рассказывай!-кричит, слюной брызжет, нависает надо мной.

Впервые вижу как он орёт. Впервые вижу его таким. Не вышло спокойного разговора и мирного расставания.

–Что ты хочешь знать?-спрашиваю резко.-Как я с ним кончаю?– адреналин в голову бьёт, сердце стучит как заведенное, от злости не соображаю что говорю. – Или как он кончает?

– Шлюха!-кричит во весь голос. За волосы тянет, со стула стаскивает. Держит меня, как добычу. Вилку в сторону выкидывает. Пытаюсь его руки от своих волос отцепить, хватаюсь за них, ногтями кожу царапаю. Только куда мне с моей комплекцией, против взрослого мужика. Поднимает меня с пола за волосы. Больно до ужаса, кожа головы огнём горит. Зажмуриваюсь. Жду что ударит. Мысленно готова к этому, понимаю что заслужила. Пусть бьёт, пусть кричит, только бы отпустил потом.

Поднимает, над столом меня нагибает, как куклу тряпичную, которая сопротивляться не может. Бьёт головой об стол со всей силы. Бровью прямо об угол большого фарфорового блюда с рыбой прикладываюсь. Тёплую кровь на лице чувствую. В глазах режет, похлеще чем от сигаретного дыма. От обиды и боли. Вырваться пытаюсь, всем телом изворачиваюсь. Теперь страшно до жути. Словно рядом не человек с которым столько лет вместе прожили, а дикий опасный зверь, который растерзать может.

– Грязная шлюха!-орёт не своим голосом.

Голову мою к столу прижимает, до невыносимой боли в твёрдую поверхность вдавливает. Свободной рукой подол моего платья задирает. Чувствую его руку на своей жопе и задыхаюсь от ужаса. Не понимаю чего он хочет. Совсем не понимаю чего от него ожидать! За семнадцать лет ни разу руку на меня не поднял! Трусы с меня стягивает, ширинку на штанах расстегивает. Жуткий страх одолевает, паника наваливается, ледяным морозом по телу проносится.

– Андрей, не надо!– кричу сквозь слезы. Ногами дергаю.– Андрей, пожалуйста!-рыдаю в голос и про себя молюсь чтобы одумался.

Снова бьёт меня головой об стол. Так сильно, что в ушах запищало. Возбужденный член в сухое влагалище вставляет. Зажимаюсь вся, всем телом напрягаюсь. Больно очень. Плачу во весь голос, от ужаса тело немеет, словно лошадиную дозу лидокаина вкололи. Осознаю что он меня насилует, и сделать ничего не могу. От осознания собственной беспомощности сердце сжимается. Никогда ещё так плохо не было. Кричу громко, в рыданиях захлебываюсь, пытаюсь к его разуму воззвать. А он словно ещё больше от этого заводится! Теперь понимаю, что его возбуждает…

– Грязная, мерзкая шлюха!– кричит и кончает. Хватку ослабляет. Волосы мои отпускает, штаны застегивает.

Понимаю что все закончилось. Слышу по его тяжёлым шагам что к холодильнику идёт, слышу как дверцу открывает, как бутылку с коньяком достаёт, как за бокалом в верхний ящик нашей кухни лезет. Пошевелиться не могу от ужаса. Трясет всю. Щекой к столу прижимаюсь, слышу как мой телефон разрывается. А вместе с ним и моя душа. Унизил. Уничтожил. Убил. Поднимаюсь медленно, трусы дрожащими руками натягиваю. Кровь из разбитой брови в глаз затекает, щиплет своей соленостью и вместе со слезами вытекает, по щеке струится. А мне все равно…

Андрей к столу возвращается, ставит коньяк и бокал, мой телефон в руку берёт, на входящий звонок смотрит.

– Это он?-орет и снова от гнева заходится, слюну