Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— То, что с ней произошло, никому не пожелаешь пережить, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Все это слишком ужасно… У меня сердце сжимается, когда я думаю о том, что ей пришлось пережить в тот момент.

— У меня тоже… — тяжело вздыхает Ракель. — Бедная Наталия… Бедная…

— Любая девчонка могла бы быть на ее месте. И одно дело, если она уже совершеннолетняя. А если бы жертвой того подонка стала совсем маленькая девочка?

— Я бы не удивилась, если бы выяснилось, что Наталия – не первая его жертва. И не удивлюсь, если среди них есть и несовершеннолетние.

— Ничего, суд разберется со всеми его делишками, и он обязательно отправится за решетку. За попытку изнасилования, за сообщничество с дядей Майклом, за участие в попытке убийства отца… Уэйнрайт за все ответит.

— То, что он сейчас находится за решеткой, меня определенно успокаивает.

— Меня тоже… — задумчиво отмечает Терренс и что-то пролистывает на своем iPad. — И я также рад, что теперь нам известно почти все, что мы хотели знать… И все, что не очень хотели знать… Ответы почти на все наши вопросы были найдены.

— Твой дядя сам на них ответил.

— Теперь осталось только лишь разобраться с оставшимися проблемами. А уже потом мы все сможет вздохнуть с облегчением и заняться своими делами.

— Ах, Терренс, тебе-то уж точно не удастся окончательно успокоиться в ближайшее время, — с грустью во взгляде вздыхает Ракель и набирает что-то на клавиатуре ноутбука. — После всего пережитого ты еще не скоро сможешь отойти от потрясений. Ведь все произошло почти одновременно… А когда что-то одно наслаивается на другое, то это может сильно расшатать нервы и оставить после себя полную опустошенность.

— Ты права, все это и правда выбило меня из колеи. Но конкретно сейчас мне стало немного легче. Я не могу сказать, что окончательно пришел в себя, но небольшое облегчение у меня точно есть. — Терренс пожимает плечами. — Не знаю… Может быть, я так чувствую себя из-за того, что теперь знаю правду об отце и жизни родителей… Да и с Эдвардом стало многое ясно, и я понял, что в принципе он не такой уж ужасный. Да, эта правда оказалась не самой приятной, но я рад , что теперь мне все известно.

— И ты уже принял эту правду?

— Да, принял. Не сразу. Но я сумел найти в себе силы осознать, что буду жить с тем, что узнал. Наверное, именно из-за этого мне и стало намного легче… Хотя я уже испытал огромное облегчение после того ночного разговора.

— Это определенно будет уроком. Мы все убедились в том, что не стоит скрывать то, что с тобой происходит. Это может плохо кончиться не только для тебя, но и для других. Мы увидели уже столько примеров… И прочувствовали это на своей шкуре…

— Ну… Я-то молчал о своем секрете, потому что боялся показаться слабым и хотел поддерживать статус непоколебимого, уверенного в себе мужчины. Наталия молчала, потому что ей было страшно и стыдно говорить о том, что с ней произошло, и ее также сильно запугали… Ну а Эдвард… — Терренс задумывается на пару секунд, слегка прикусив губу. — Эдвард молчал, потому что говорить о своем аресте не каждому хочется. Да и дядя сильно давил на него… Настраивал против нас и находил то, что могло бы изменить его отношение к семье.

— Это верно. Но главное, что он вовремя одумался и понял, что мог потерять все.

— Да, но его история с Наталией мне непонятна.

— Может быть, однажды нам удастся разузнать правду, — предполагает Ракель. — Узнать, был ли дедушка прав.

— Плохо, что не было никого, кто мог бы прочистить ему мозги. Успокоить, когда Эдвард пришел в бешенство из-за тех фотографий. Если бы кто-то был рядом с ним, он бы еще смог как-то контролировать себя.

— Ох, всем нам за что-то стыдно… — Ракель опускает взгляд вниз, закрывает крышку ноутбука и откладывает его в сторону. — Я ведь тоже молчала, что до сих пор чувствую себя виноватой перед Наталией. И перед тобой…

Терренс пару секунд с грустью во взгляде наблюдает за Ракель, а затем отключает и откладывает свой iPad в сторону.

— А почему ты считаешь себя виноватой в том, что произошло с Наталией? — мягко интересуется Терренс. — Какое ты к этому имеешь отношение?

— Она ведь сама сказала, что отправилась гулять в темное время суток из-за того, что переживала из-за нашей ссоры, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Значит, Наталия отчасти винит меня в том, что произошло…

— Пожалуйста, Ракель, не говори глупости.

— Если бы мы с ней не поссорились, то ее бы не пытались изнасиловать, Майклу в руки не попали те фотографии, а Эдвард не бросил бы ее и не поливал грязью.

— Наталия никогда не говорила, что ты виновата в том, что с ней произошло. Она пошла на это по своей воле.

— Просто не хочет причинить мне боль. А так я знаю, что она винит меня в том, что случилось. — Ракель тяжело вздыхает и мотает головой. — Из-за того, что я была безмозглой дурой, моя подруга была вынуждена пережить такое…

— Но ты же не могла знать, что в будущем это обернется таким ужасным происшествием, — отмечает Терренс. — Несколько месяцев назад никто из нас не думал, что нам придется пережить такой ужас.

— Просто я должна была думать головой, прежде чем заявляться к ней домой и обвинять в том, чему не было никаких доказательств.

— Послушай, милая, я понимаю, тебе стыдно перед Наталией за ту ссору. Но ведь прошло уже столько времени! Вы уже давно помирились. Рочестер не злится на тебя и искренне благодарна тебе за все, что ты делаешь для нее. Если бы эта девушка злилась на тебя, то и близко подпустила бы тебя к себе.

— Представь себе, что чувствуешь ты, когда вспоминаешь о той пощечине, и тебе будет проще понять меня.

— Ракель, прошу тебя, перестань думать