Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Наталия, Ракель и Эдвард переводят взгляд на Терренса, который говорит по телефону с одним зажатым ухом и выглядит немного взволнованным и обеспокоенным. А затем девушка с легкой улыбкой переводит взгляд на влюбленных и обращает внимание на кулон своей подруги.

— Наталия, скажи… — слегка хмурится Ракель. — Этот кулон, который на тебе надет… Он…

— Мой кулон? — слегка улыбается Наталия, проводя рукой по своему позолоченному кулону и блестящей подвеске в форме буквы « N ».

— Он кажется мне знакомым, но я никогда не видела, чтобы ты его носила.

— Неужели ты не помнишь его? — удивляется Эдвард. — Я подарил Наталии этот кулон на ее день рождения.

— Ты? На день рождения? — Ракель призадумывается на несколько секунд, а потом скромно улыбается и кивает с приложенным к губам пальцем. — А! Точно! А я-то думаю, почему этот кулон кажется мне знакомым…

— Это правда, — скромно говорит Наталия. — Этот кулон стал для меня чем-то вроде талисмана. Я его просто обожаю …

— Но ты ведь никогда не носила его!

— Первое время – да. А потом начала носить постоянно.

— Всегда? — округляет глаза Ракель.

— Да. Люди могли не видеть этого, потому что я прятала его под одеждой. Даже когда мы с Эдвардом были в ссоре, я все равно носила его на себе или в кармане.

— Да ладно?

— Кроме того, начала носить этот кулон как раз после ссоры с ним. Мне… Было как-то хорошо, когда я носила его… Знаю, это может звучать глупо, но из-за того, что эту вещь мне подарил человек, который многое для меня значит, я чувствовала что-то особенное, когда смотрела или держала это в руке. У меня появлялась надежда, что все будет хорошо.

— Правда?

— Не знаю, возможно, это всего лишь самовнушение. Однако оно помогало мне… Поэтому я так боялась потерять этот кулон… Думала, что… Потеряв его, со мной что-нибудь случится.

— Я понимаю чувства Наталии, — признается Эдвард. — Потому что у меня появляются такие же чувства, когда я играю на гитаре моего отца.

— Гитаре твоего отца? — удивляется Ракель.

— Да. Я как-то разговаривал с мамой, и она сказала, что у нее хранится его гитара. И я попросил ее показать этот инструмент. Гитара такая красивая, кстати… Вишневого цвета, как будто новая. И звучит изумительно.

— Надо же…

— В тот момент отец притворялся мертвым. Я жалел, что не смог увидеться с ним перед его… Смертью … И поговорить с ним… Но… Через его гитару я буквально чувствовал какую-то связь с отцом… Как будто он находился где-то рядом и что-то пытался сказать. Это очень приятное чувство…

— Не думала, что твой отец увлекается музыкой.

— Мама нахваливала его талант к игре на гитаре и говорила, что всегда обожала, как отец пел. К сожалению, я сам не могу ничего сказать, ибо ни разу не слышал его. Но я склонен верить своей матери… Тем более, дядя подтвердил, что отец целыми днями играл на гитаре.

— Кстати, а ты не видел своего отца с тех пор как Майкла арестовали?

— Нет, ни разу, — с грустью во взгляде мотает головой Эдвард. — И даже не могу представить себе, где он сейчас находится.

— Мы тоже. И не знаем, когда он снова объявится.

— Возможно, что незадолго до начала суда.

— А ты бы хотел увидеться с ним и поговорить? — интересуется Наталия.

— Хотелось бы, хотя я не уверен, что разговор пройдет хорошо. Я не хочу говорить об отце ничего плохого, но не могу сказать, что не имею причин не обижаться на него.

— Рано или поздно встреча все равно состоится.

— Кстати, а что Терренс думает о встрече с отцом?

— Он хочет, но пока что не готов, — признается Ракель. — Говорит, что понятия не имеет, о чем будет говорить с ним. Да и стыдно ему будет показываться отцу на глаза после того, как большую часть жизни верил, что он – тиран.

— Лично я никогда не думал, что отец мог так жестоко поступить с мамой. Он, конечно, далеко не идеальный человек, но не настолько бессовестный, чтобы поднимать руку на женщину.

— И ты прав: Терренса жестко обманули, — задумчиво говорит Наталия. — Не кто-нибудь, а ваш собственный дядюшка.

— Ох уж этот дядя… Сколько соков он у нас выпил за все годы… Из-за одной гниды столько всего произошло… Трудно в это поверить.

— Зато теперь я хорошо понимаю, почему миссис МакКлайф часто сравнивала Терренса с его отцом, — признается Ракель. — Они похожи не только внешне, но и характером. Их обоих обманывали, и они оба совершили один и тот же поступок, о котором очень жалели…

— И думаю, они оба хорошо усвоили урок, — задумчиво говорит Наталия. — Уж его отец наверняка стал другим. Все произошедшее определенно встряхнуло его.

— Думаю, Терренс тоже испытал огромный шок, — предполагает Эдвард.

— Он очень сильно изменился, Эдвард, — спокойно отвечает Ракель. — Терренс знает, что его не назовешь идеальным и старается исправить себя.

— По крайней мере он проницательный, — отмечает Наталия. — Терренс умеет читать эмоции на лице и хорошо понимает, когда человек радостный или грустный, или когда говорит правду или врет.

— Думаю, это и помогло мне получить его прощение, — задумчиво отвечает Эдвард.

— Он давно тебя простил, — слегка улыбается Ракель. — Ты – его младший брат, которого он искренне любит. Терренс продолжал беспокоиться о тебе и расстраивался из-за того, что между вами произошло. Может, поначалу он не выражал это открыто, но постепенно это стало ясно и без слов.

— И Терренс прекрасно видел все, что ты делал для того, чтобы исправиться, — добавляет Наталия. — Он высоко оценил это и принял к сведению. Это также помогло тебе заслужить его прощение.

— Мне очень повезло, что Терренс сумел