Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ну а твой братец предложил спор, на который ты согласился.

— Мы поспорили на желание: проигравший делает то, чего хочет выигравший. — Эдвард хитро улыбается и гордо приподнимает голову. — В данном случае победитель – я !

— И ты также добавил, что если бы заключил спор с Даниэлем или Питером, то они могли предложить тебе что-то реально безумное. Из-за чего ты бы прибил их. Так же, как Паркер сейчас мечтает прибить тебя.

— Эй, голубки, что за дичь вы несете? — возмущается Терренс. — Вроде на улице сейчас холодно, чтобы перегреваться на солнце. Или вы опьянели от любви?

— Что, неужели совсем не помнишь? — хитро улыбается Наталия.

— Я не помню, что затевал подобный спор! Да и как я могу помнить то, чего не было?

— Это было, милый мой, было. На том ужине, на котором мы с Эдвардом притворялись, что все хорошо.

— А вот я что-то припоминаю подобное… — задумчиво признается Ракель.

— Ну вот, Кэмерон вспомнила, — отмечает Наталия.

— И ты, Терренс, похоже, проиграл. Эдвард выиграл.

— А значит, у меня есть шанс немного поводить Терренса на поводке и заставить делать то, что я хочу, — хитро улыбается Эдвард, радостно потирая руки.

— Слушайте, вы трое! — хмуро бросает Терренс, немного занервничав и переминается с одной ноги на другую. — Вы что, сговорились против меня, пока я разговаривал с врачом Питера? Вас вообще нельзя оставлять одних!

— Нервничает МакКлайф, нервничает… — хитро улыбается Ракель, скрестив руки на груди.

— Да чего вы пристали ко мне! Я не понимаю, о чем вы говорите!

— А вот мне кажется, что ты очень даже хорошо понимаешь, — с хитрой улыбкой раскусывает своего брата Эдвард, расставив руки в бока. — Просто ты не хочешь исполнять мое желание и признать свое поражение надо мной. Ведь это ударит по твоей завышенной самооценке! Как так! Я проиграл спор своему мелкому братцу и теперь буду вынужден плясать под дудку этого сопляка! Да это немыслимо ! Ты ведь об этом сейчас думаешь? Я угадал?

— Неправда!

— Ах, Терри… Ты можешь отпираться сколько угодно, но на твоем прекрасном личике все очень четко написано. Да и не забывай, что я читаю тебя как открытую книгу и могу легко угадать, что находится в твоей голове.

— Знаешь, спиногрыз, ты нравился мне гораздо больше, когда был тихим и скромным мальчиком.

— Не переживай, приятель, выиграешь в другой раз, — с легкой улыбкой говорит Наталия, похлопав Терренса по плечу. — Умей признавать поражение и уступать выигравшим.

— Ты сам говорил, что ошибки совершает каждый, и никто из нас не идеален, — добавляет Ракель, погладив Терренса по спине.

— Вот и признай, что проиграл, потому что Бенджамин все-таки влюбился в Блер и выразил готовность меняться к лучшему ради этой милой девочки.

Терренс сначала закатывает глаза, а затем резко расслабляет плечи и устало стонет со словами:

— Ох… Ну хорошо! Так и быть – признаю поражение!

— Вот и умница! — хитро улыбается Эдвард. — Можешь же, когда захочешь.

— Захлопнись, крысеныш!

— Настало время исполнять мои пожелания.

— Ну и чего ты от меня хочешь?

— С этого и надо было начинать.

— Не беси меня, Эдвард!

— М-м-м… — Эдвард с хитрой улыбкой закатывает глаза, не скрывая своей маленькой радости. — Знаешь… Пожалуй, я пока что пожалею тебя и не буду загадывать желания. Оставлю свое право на него на потом. Когда найду способ заставить тебя покорячиться, чтобы сделать меня счастливым.

— Ох, ну и на этом огромное спасибо!

— Живи и радуйся жизни, крутыш! — бодро говорит Эдвард, хлопает Терренса по спине и сжимает его плечо. — Твой братик не станет мучить тебя сейчас. Подождет еще немного.

— Да отвали ты! — бросает Терренс и отходит в сторону.

Эдвард ничего не говорит и лишь хитро смеется, расставив руки в бока. Терренс же резко проводит рукой по своим волосам, переводит взгляд на мобильный телефон в своих руках и слегка хмурится.

— Черт, так я и знал, что этот романтик где-то пропал со своей подружкой! — уверенно говорит Терренс.

— Даниэль не отвечает? — интересуется Ракель.

— Ни на звонок, ни на сообщение. Ни мобильный, ни домашний.

— Может, объявится позже? — предполагает Наталия. — Если что, мы с Ракель можем сами позвонить Анне и рассказать ей эту новость, а она потом передаст все Даниэлю.

— Ой, да мне в принципе все равно, объявится он или нет, — резко выдыхает Терренс. — Я в любом случае поеду завтра в больницу и поговорю с Питером, независимо от того, соберется ли Даниэль сделать это. Попробую осторожно узнать причины, по которым он хотел покончить с собой.

— А когда мы сможем навестить его? — интересуется Ракель.

— Да, когда? — интересуется Эдвард. — Я хочу навестить его и поддержать. Но не знаю, в какой больнице он лежит.

— Послушайте, ребята, давайте я сначала отправлюсь в больницу и разведаю обстановку, — говорит Терренс. — Если все будет хорошо, то вы тоже сможете навестить его. Хотя я не думаю, что в первое время к нему в палату пустят слишком много людей сразу. И я даже не уверен, что мне позволят поговорить с ним завтра. Вдруг Льюис и завтра скажет, что Питер еще очень слаб для того, чтобы отвечать на столь непростые вопросы.

— Ничего, завтра бы я все равно не смогла навестить Питера, — признается Ракель. — У меня запланирована важная съемка. Одна из последних, после которых я возьму перерыв до конца судебного процесса. Я уже обо всем переговорила с Сереной, и она пообещала все уладить.

— Я тоже не смогу поехать в больницу, потому что встречаю родителей в аэропорту, — спокойно сообщает Наталия. — Сегодня утром мне позвонила мама и сказала, что завтра они с отцом рано утром сядут в самолет.

— Что? — взволнованно произносит Эдвард и переводит на Наталию немного