Землянка не на продажу - Елена Сергеева

Я сама упираюсь ладонями в его твердую грудь и чуть приподнимаю свой таз, неумело потеревшись о его член. Сама удивляюсь своей смелости. Откуда она сейчас во мне?

Но мужской глухой рык говорит о том, что я все правильно делаю.

Ладони на моей талии тяжелеют. Риц сам помогает мне приподнимает так легко над собой, словно я ничего не вешу.

— Алтея моя… — различаю я в гулкой густой тишине его тихий хриплый шепот.

Вздрагиваю. Неужели!?

А потом приходит та самая наполненность, которой я так отчаянно боялась и жадно ждала одновременно. Риц опускает меня медленно, но неотвратимо, и я понимаю. Мне не больно. Вот совсем. Ни капельки. Чувствую только тугое распирание внизу, на грани почти.

Но от этого кровь кипит еще сильнее, и жар накатывает огненным неудержимым валом. От облегчения проваливаюсь в него с головой.

— Маленькая… Моя теперь… Моя… Не отпущу больше… Надина моя…

Каждая фраза отмечается новым толчком. Они все глубже с каждым разом и сильнее. Я откидываюсь назад и позволяю ему продолжать властвовать над моим телом.

Полностью расслабляюсь и отпускаю себя. Взлетаю буквально от той свободы, что он мне дарит. Слезы на глазах не успеваю стирать. Как же хорошо! Как хорошо…

Вспышка, что следует за этим, практически ослепляет своей яркостью. Меня затапливает необъяснимым острым восторгом. Кажется, что эйфория поднимает меня в воздух по настоящему, но это Риц.

Головокружение заканчивается очень быстро. Он снова меняет наше положение. Стремительный переворот, и я снова оказываюсь под ним. Нежный поцелуй и резкий рваный ритм ударов его бедер. Риц глухо рычит, замирает внутри меня, и я чувствую как он взрывается, затапливая меня изнутри горячим семенем.

29. Безродный

Прихожу в себя от легких нетерпеливых прикосновений мужских губ. Я все еще в полубессознательном состоянии от затопившей каждую клеточку тела эйфории. Вяло пытаюсь привстать, но неожиданно подлетаю вверх, снова подхваченная сильными мужскими руками.

— Сейчас, маленькая…

Он заносит меня в полутемную душевую, включает воду, а потом долго и с чувством моет. Старательно намыливает каждый пальчик, каждую складочку на моем теле. Скользит ладонями по мокрой коже. И не понятно, чем он увлечен больше: моей чистотой или изучением моего тела.

Взгляд его опускается ниже, губы изгибаются в предвкушении.

Мои щеки неожиданно реагируют и вспыхивают от смущения.

Никогда еще мужчина не мыл меня… там! Да, вообще меня никогда не мыл ни один мужчина. Это так… непривычно и приятно.

Почувствовала себя богиней не меньше, которой поклоняются. Так трепетно и преданно…

После смущения накатывает новая волна жара. Но в этот раз она вызвана совсем другими причинами. Просто я вспомнила, чем только что мы занимались и вообще все вспомнила и осознала. А еще, что мы оба все еще голые… и Риц прижимается так близко и он такой… такой…

Большой! И снова твердый!

— Потрогай его, — провокационно шепчет он мне, чуть прихватывая зубами краешек моего уха.

Потом сам медленно перехватывает мою безвольную ладонь и кладет ее на свой каменный член.

Я замираю. Вскидываю голову и в который раз тону в его глазах.

Вода окутывает нас тонким невесомым облаком капель. Они так соблазнительно стекают по его коже. А у меня пересыхает все во рту и остро першит в горле. Не могу и слова вымолвить. Сглатываю, но не помогает совершенно…

Жар уже бьется в капиллярах бешеной сумасшедшей пульсацией.

Он сжимает мою ладонь и ведет по напряженному стволу туда и обратно. Медленно, так, что я чувствую каждую его набухшую вену, каждый изгиб ощущаю.

Так остро и ярко. И возбуждающе невероятно.

— Сожми его, маленькая. Еще… сильнее… Не бойся, — хрипит Риц.

Резко наклоняется, уперев одну ладонь в стену, и находит мои губы. Голодный подчиняющий поцелуй плавит до состояния воска. Его язык врывается в мой беззащитный рот и продолжает то, что мы делали только что в спальне.

Перед глазами новые вспышки, даже под веками их видно. Он жадно пьет мои стоны и тихие вскрики. А его широкая ладонь продолжает свои откровенные движения, направляя мою вверх и вниз. Его плоть раздувается сильнее, каменеет совсем…

А мне уже самой хочется вызвать новый мужской низкий хрип. Ощущение своей маленькой власти над этим сильным мужчиной кружит голову. Сжимаю пальцы крепче, тяжело дышу, а потом расширенными глазами наблюдаю, как его теплое густое семя выплескивается мне на живот.

И светящаяся дорожка узоров мгновенно вспыхивает и расползается от его паха на живот. Вот это спецэффекты. Красиво, что умереть можно от восторга. Жаль что у меня не так…

Но наверно так и должно быть. У нас ни у одной девочки не появились еще такие узоры. Скорее всего они только у мужчин… или только у тши и шэнцы. Мы то землянки…

Наше купание в итоге затянулось. Распаренную и разгоряченную Риц вынес меня из душа и осторожно положил на кровать. Сам лег рядом, властно прижав к себе. От его тела шел такой жар, что нам и укрываться не требовалось. У меня внутри все пело и звенело невероятной запретной радостью.

Той, о которой я себе запретила даже думать, даже представлять…

Как же хорошо. И как не хочется думать о том, что это может скоро закончится. И я не буду пока думать. Хотя бы сейчас. Вот в этот момент. Я хочу быть счастливой, без этой ложки дегтя.

Риц…

Он полностью расслаблен. Мягкая непривычная для него улыбка играет на его губах. А у меня сердце замирает при взгляде на него. Какой же он красивый сейчас в этом полумраке. Эсферии играют на его теле яркими змейками. Завораживают до мурашек. Смотрела бы и смотрела на него.

Я не могу удержаться и веду пальцем по особенно яркой дорожке, что начинается в районе ключиц и спускается к животу, огибая пупок.

Риц молчаливо перехватывает мою ладонь, когда она достигает нижней границы живота. Тянет руку к лицу и мягко целует мои пальцы.

— Маленькая, тебе отдохнуть нужно, — смотрит с нежностью, но чуть снисходительно.

— Почему ты называешь меня маленькой? Я не маленькая, — обиженно отзываюсь я, хотя совсем не то хотела сказать.

Риц тихо смеется, от чего у меня внутри снова все начинает пульсировать.

— Ты права, ты уже совсем большая. Смелая отчаянная малышка… Решила весь корабль спасти в одиночку, — он выжидательно смотрит на