Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

— Я и в правду не ваша Клэр, к сожалению. Если не хочешь, не говори. Значит, ты тут живёшь? А мама, папа у тебя есть? — спросила я, пытаясь разговорить ребёнка.

Мальчик опять зыркнул на дверь и ответил: «Нет у меня теперь никого, кроме сестры, была Клэр, а теперь её нет», — у ребёнка покраснели глаза, и он, еле сдерживая слёзы, пробурчав, добавил: «Мот меня зовут».

— Мот, красивое имя, — я подошла к ребёнку и хотела погладить по голове. Но он отскочил от меня как ошпаренный и весь сжался, зажмурив глаза.

— Мот, малыш, ты чего? — ошарашенно спросила я. — Ты боишься меня?

Он приоткрыл один глаз и дрожащим голосом сказал: «Бить будете?»

— Я просто погладить тебя хотела, зачем же мне тебя бить.

— Меня все бьют, говорят, что я глупый и йеродивый, меня только Клэр никогда не била. Жалела всегда, — мальчишка всхлипнул и размазал по лицу грязными кулачками слёзы. — Она нас с Сарой с собой забрать обещала, когда дело выгорит, — дрожащим голосом сказал он.

- Сара твоя сестра?

- Да, она сюда приходила, когда ты притворялась, что спишь.

- Клэр была доброй?

- Очень доброй, теперь мы тут сгинем без неё, так Сара сказала, - мальчик посмотрел на меня затравленным взглядом.

У меня сжалось сердце от его беззащитного и несчастного вида. Первой мыслью было забрать мальчика с собой, но я сама теперь в подвешенном состоянии, совсем неизвестно, что со мной будет дальше.

- Мот, скажи, а твоя сестра умеет готовить? - спросила я и улыбнулась внезапно пришедшей мне мысли.

- Не знаю, - честно и не раздумывая ответил ребёнок.

- Ты знаешь, где аптека месье Гюлена?

Мальчик кивнул и напрягся, прислушиваясь. За дверью послышались шаги, и ребёнок шустро нырнул под стол.

Я быстро проговорила: «Приходите завтра с сестрой туда, я вас буду ждать». Только я это сказала, как дверь распахнулась и вошёл Шут.

Он был чем-то явно недоволен. — Пойдём, — хмурясь, окинув меня взглядом, сказал он. — Держись ближе к стене в тени.

Я кинула прощальный взгляд на стол и быстро последовала за ним.

Мы некоторое время шли по кольцевому проходу, который был обрамлён полуразрушенной балюстрадой, открывая вид на первый этаж. Снизу доносились людские смех, ругань, крики, пьяная брань. Шут скрылся в неприметном углублении в стене, а я, помедлив, осторожно заглянула туда. Вниз убегала тёмная каменная лестница, по которой торопливо спускался карлик с фонарём в руке.

Спускались мы недолго, лестница вывела нас на тёмный двор, отвратительно пахнущий нечистотами.

— Луи, проводишь мадам до дома, головой за неё отвечаешь, — сказал приказным тоном Шут куда-то в темноту. От стены отделилась огромная тёмная фигура и быстро подошла к нам — это был тот же мужик, что ударил меня по голове в подворотне.

Я с испугом посмотрела на карлика, автоматически потрогав свой затылок. Мужчина усмехнулся: — Не бойтесь, мадам Жанна, доведёт вас в целости и сохранности, даже не сомневайтесь.

Шут кивнул здоровяку головой, и тот, подхватив меня под локоть, потянул в сторону полуразрушенных построек, видневшихся в темноте.

Я старалась приноровиться к большим шагам мужчины, но у меня ничего не получалось. В конце концов мне это надоело, и я, дёрнув свою руку, резко остановилась.

Луи посмотрел на меня вопросительно и промычал: «Ыто?»

— Я не пойму, ты немой? Почему ты так разговариваешь? — завела я разговор, стараясь отдышаться от быстрого марафона.

Великан замотал головой и показал на свой язык.

— Языка нет? — с ужасом спросила я.

Мужчина закатил глаза и, вытащив целый язык изо рта, показал мне. Опять что-то промычал и, вдруг неожиданно подхватив меня на руки, словно пушинку, и вновь бодро зашагал вперёд.

Я было решила сначала возмутиться столь нахальным поступком с его стороны, но, подумав, решила: лучше так, чем бежать рядом с этим великаном.

— Интересный случай, раз ты не немой и с целым языком, то дело, может быть, в том, что, скорее всего, у тебя очень короткая уздечка, а скорее всего, она у тебя и вовсе отсутствует, — рассуждала я вслух, покачиваясь в огромных лапищах. — Знаешь, если дело в уздечке, то это дело поправимо. Я смогу тебе помочь, там делов-то на пару минут, чик — и готово. И ты сможешь говорить. — Не успела я договорить, как Луи встал как вкопанный, поставил меня на землю, развернул меня к себе, взяв меня за подмышки, приподнял, заглядывая мне в глаза. «Ыто авда?» — громко промычал он.

Я сглотнула и, поболтав ногами в воздухе, сказала: «Ну не сразу заговоришь, конечно, придётся учиться, но говорить точно будешь».

Он подкинул меня и, поймав на лету на руки, уже не пошёл, а побежал.

Я, громко взвизгнув, не удержавшись, выругалась на русском языке, ругаться такими словами я не любила, воспитание не позволяло, но в стрессовой ситуации оно иногда само по себе как-то вылетало.

Мимо нас проносились дома с тёмными глазницами окон, на улице было темно, и лишь иногда луна, появляющаяся из-за туч, освещала нам путь. Я подняла голову и устремила взгляд в небо. Как и в тот раз, во время побега из замка, когда я садилась в экипаж вместе с Арджуном у реки, меня охватило ощущение, что что-то не так. Я стала пристально вглядываться в ночное небо.

Что это с луной? — растерянно воскликнула я.

Великан остановился и поднял голову.

— Она же... совсем не такая, — пробормотала я, не отводя взгляда от ночного светила.

Луи посмотрел на меня, его лицо выражало недоумение. Он покачал головой и снова двинулся вперёд.

Луна была на месте, где ей и положено быть, и её размер соответствовал земному. Но её поверхность... Она была покрыта странными пятнами, мелкой крапинкой, словно кто-то небрежно разбросал чёрную муку по её серебристому полотну. Как такое могло произойти? Луна всегда оставалась неизменной, но теперь она выглядела чужой, словно была не той, что я знала.

Я пыталась разглядеть знакомые созвездия, но облака, словно сговорившись, закрывали небосвод, не давая возможности увидеть хоть что-то определённое. Я прищурилась, пытаясь проникнуть сквозь пелену, но тщетно.

— Жанна, дочка! — голос аптекаря, резкий и тревожный, разорвал тишину пустынной улицы.

Я обернулась на голос Гюлена, который был