Ледяная маска, теплые чувства - Владимир Андерсон

– она удержалась даже после нескольких поражений… И та картина, которая висит перед тобой – это лишь показатель того, что всегда есть место для победы, даже там, где казалось бы все проиграно.

Суен слушала это с раскрытым ртом – он рассказывал настолько интересно и увлекательно, что она напрочь забыла в каких условиях вообще находится. Значит все так и есть, как она подумала изначально – он ищет возможности даже там, где заведомо все плохо. Это ведь правда черта очень сильного и волевого человека. И теперь… Теперь он начинал казаться ей очень красивым. Раньше она не думала об этом. Он был для нее как жуткий и свирепый дракон, который может спалить в два счета. Но ведь драконы всегда очень красивы. И он теперь казался именно таким. Очень красивым, мудрым и сильным драконом… Который еще и не дает ее в беду при этом…

Одновременно с этим, конечно, очень не разговорчивым драконом, потому как, когда он закончил это рассказывать, то просто поднялся и напомнил, что уже конец рабочего дня, а значит ей надо возвращаться в барак.

***

Через несколько дней Суен заметила во дворе их политрука. Он просто стоял и курил возле одного из подъездов. Уже не такой живой и активный как раньше он все равно старался выглядеть очень важным и серьезным. При этом было видно, что ему порядком надоело здесь находиться.

Суен подошла к нему и слегка поклонилась:

– Здравствуйте, товарищ Тэхен.

– Здравствуй, Суен. – он слегка кивнул при этом, а затем сделал новую затяжку сигаретой.

– Я должна сказать Вам об ужасном преступлении, товарищ Тэхен.

На лице политрука не появилось каких-то новых эмоций, более того, он даже ничего не ответил на это, словно преступления, совершенные в этом месте, не считаются за преступления, а может даже и более того – девушки, работающие здесь не считаются за людей.

– Я видела, как товарищ Чжун пристает к Енми…

– Что значит товарищ Чжун пристает? – политрук говорил все с той же громкостью, но в его голосе чувствовались негативные нотки.

– Он куда-то уводит ее на весь день, а вечером она плачет. Так продолжается уже несколько недель. Она все время где-то пропадает, а потом плачет… И еще… Товарищ Чжун как-то дотрагивался до моей груди. Он сделал вид, что указывает на пятно на моем фартуке, а потом дотронулся до груди… Это так… – Суен не успела закончить.

– Молчать! Разве я не говорил, что Чжун и Чэнь следует слушаться беспрекословно?! – теперь политрук уже кричал.

– Но, товарищ Тэхен…

– Это грубое нарушение прямого приказа непосредственного начальника! Это преступление против партии. Против самого вождя. Так грубо нарушать приказы начальства! – политрука уже было не остановить. Он отбросил в сторону недокуренную сигарету и продолжил отчитывать Суен, говоря, что Трудовая партия Кореи остается ее непогрешимым авторитетом и руководителем, где бы она ни находилась, что иерархия – это святая вещь, не допустимая даже к обсуждению, что так подло и беспринципно оговаривать наших китайских товарищей недопустимо ни для кого. Все это время он грозил своим указательным пальцем, иногда сжимая ладонь в кулак, а затем, разжимая его обратно, снова выставлял указательный палец.

Вокруг все мигом пропали. Политрук так не сердился еще ни на кого. Даже в том случае, когда он отбирал блокнотик с Хеллоу Китти, кричал скорее показательно, чем эмоционально. А тут его ненависть плескала словно через край.

– Да я в твоем положении и возрасте подумать даже не мог о том, чтобы так подставлять людей, которые столько для тебя сделали! – продолжал Тэхен. – Сделали для тебя лично и для твоих родных! Что только им делать, когда они узнают, чем ты тут занимаешься? Да такой позор они в жизни с себя не смоют!

Это было очень странно. Ведь она пришла и рассказала самому ответственному человеку, которого только здесь знает о том, что происходит нечто несправедливое. Сказала все как есть, стараясь при этом не говорить того, в чем не уверена, или чего не видела лично. И сделала это прежде всего, чтобы не посрамить свою родину, быть честной для нее, бороться за справедливость. А что получила на это?

Тэхен схватил ее за край фартука и пододвинулся совсем вплотную. Его глаза искрили ненавистью и злобой. Даже нельзя было представить, что такой важный человек в партии способен на такое… Другая его рука замахнулась над ней.

– За такую дерзость полагается расплатиться! – потише, но намного злее, чем раньше, произнес Тэхен.

– Здесь наказываем только мы. – послышался сильный голос сзади. Очень сильный и волевой голос. Это был Чэнь.

Он стоял позади в нескольких метрах, и в глазах его метался праведный гнев. Увидев его, Тэхен моментов отпустил девушку и отступил от нее на шаг. Затем он начал говорить что-то по-китайски Чэню в ответ, разными интонациями, что-то объясняя, периодически размахивая руками и указывая то на Суен, то в сторону рабочего цеха, то в сторону проулка. Не надо было знать никаких языков, чтобы понять, что он сейчас оправдывается. Их политрук оправдывается перед кем-то, кто даже не является членом Трудовой партии Кореи. Разве такое возможно? Нет. Но это было так.

Чэнь ответил ему всего одного слово по-китайски, а затем кивнул головой чуть в сторону, после чего Тэхек быстро удалился. Это был первый раз в жизни Суен, когда справедливость торжествовала не будучи сделанной той властью, к которой она так привыкла. А все из-за чего? Из-за того, что они находятся не в КНДР? Или из-за того, что политрук правда несправедливо себя повел?

– Пойдем. – сказал Чэнь, и как обычно они двинулись в сторону проулка, через который можно было попасть в его личный кабинет.

***

– Я хочу спросить Вас, товарищ Чэнь. – сказала Суен, когда он как обычно собирался уходить, лишь запустив ее внутрь. Чэнь постоял немного, затем сам зашел внутрь и закрыл за собой дверь.

– Что ты хочешь спросить? – сказал добрый красивый дракон.

– Что происходит в этом месте? Я лишь пожаловалась политруку, что товарищ Чжун пристает к Енми, из-за чего Енми плачет каждый вечер. И что он схватил меня за грудь. Почему мне нельзя говорить, если это правда?

– Потому что товарищ Тэхен не считает вас за людей. Как и товарищ Чжун. – ответил Чэнь, и было видно, что он не договорил. Не договорил про себя, ведь он тоже должен ответил на этот вопрос, раз сказал про них.

– Но Вы так не считаете, товарищ Чэнь? – с надеждой спросила Суен.

– Я считаю также как и