Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

Я рядом с Энцо…

Это то, чего я ждала, – наш первый официальный выход, и мы чертовски хорошо смотримся вместе, если уж я сама так считаю.

Мы взорвем умы всех этих людей, и можете назвать меня сумасшедшей, но я думаю, что он, возможно, так же ждет этого, как и я.

Энцо переводит взгляд влево, и я замечаю свою метку на его коже. Свежее тату заживает, хотя не помешало бы немного бальзама, чтобы смягчить рану.

Я почти говорю ему об этом, но тут его внимание перемещается за мое плечо, и он улыбается.

Такой улыбки я еще не видела, и любопытство берет верх. Оглядываюсь, каждый нерв в моем теле напрягается, и меня охватывает шок.

Там стоит Катана – с диадемой на голове, совершенно ослепительная в своем блестящем золотом платье.

Глава одиннадцатая

Бостон

ОДНА ИЗ ПЕРВЫХ ВЕЩЕЙ, КОТОРОЙ Я НАУЧИЛАСЬ, ЧТОБЫ ВЫЖИВАТЬ В ЭТОМ МИРЕ, – это скрывать свои эмоции. Так вот мой совет – преобразуйте это умение во что-то другое, а еще лучше, спрячьте подальше, заприте и не забудьте выбросить чертов ключ.

Должно быть, ключ воткнулся мне в позвоночник, потому что я чувствую, как зазубренный металл все глубже вонзается в мою плоть и начинает скрежетать о кости. Спина горит, а мышцы, кажется, навсегда онемели.

Гнев, отчаяние и унижение пронизывают меня насквозь на опасной скорости. В животе у меня все закипает, а в горле поднимается ком, лишая дара речи. И все это умножается на два, когда бывшая жена моего мужа наивно решает, что почирикать со мной – безопасно для нее.

– Я немного нервничаю. – Крепко сжав руки на коленях, она улыбается, глядя в окно, пока наша машина стоит в очереди к красной дорожке.

Она бы и дня не продержалась в подземельях «Энтерпрайза», думаю я. Ее бы прожевали и выплюнули так быстро, что она бы не поняла, почему по ее виску стекает кровь.

Загадочно-зеленые глаза широко раскрыты и счастливы, когда она устремляет их на меня, и у меня возникает внезапное желание вытащить шпильки из волос и проткнуть ими большие зрачки, чтобы скрыть очевидный факт: мои глаза по сравнению с ее выглядят дешевой подделкой.

– Кстати, ты выглядишь фантастически. – Катана улыбается, а я крепче сжимаю зубы. – Этот оттенок очень подходит к твоему цвету лица.

Мое сердце бешено колотится, но я делаю медленные, контролируемые вдохи.

Вдох. Одна секунда, две секунды. Выдох. Повтори.

– А туфли…

– Хватит. – Мой голос звучит ровно и спокойно, и я заслуживаю за это похвалы.

Катана хмурится, ее рот открывается, когда она переводит взгляд с меня на мужчину рядом.

– Я не…

– Я устрою сцену, которую тут еще не видели, если ты хотя бы еще раз посмотришь в мою сторону сегодня вечером. Мне плевать, кто ты, откуда ты взялась и почему все еще здесь. Как бы долго я ни занимала то место, откуда тебя вышвырнули, ты будешь держаться от меня подальше. – Киваю на Энцо. – Говори с ним сколько хочешь, трахайся с ним, мне все равно, но не попадайся мне на пути.

Ее глаза округляются, со стороны Энцо Фикиле доносится глухое ворчание, но я уже закончила.

Не дожидаюсь нашей очереди, протягиваю руку и распахиваю дверцу, когда до нас остается еще две машины.

Энцо хватает меня за запястье, и я поворачиваю голову.

Его разъяренный взгляд впивается в меня, но я поднимаю подбородок.

– Если ты не хочешь, чтобы полгорода пришло на аукцион по продаже твоего тела за то, что ты поднял руку на дочь Райо Ревено, предлагаю тебе отпустить меня.

– Тебя нужно проинструктировать, – огрызается он, крепче сжимая запястье.

– А тебе нужно помнить, что ты мне не нужен. Это я нужна тебе.

– Если ты сейчас уйдешь, мне придется наказать тебя за это.

– Ты хочешь сказать, что появление в клубе моей сестры с невестой, которую ты купил, и шлюхой, которую ты не отпускаешь, – недостаточное наказание? Или, может быть, в этом вся твоя игра? Может быть, поэтому ты хотел меня, как ты продолжаешь утверждать. Унижение отчаявшейся дочери?

Его глаза вспыхивают.

– Следи за своим гребаным языком.

– Следи за своим, мистер Фикиле, – киплю я. – Я здесь своя, но ты? – Я усмехаюсь. – Ты – всего лишь оправа для меня.

Лицо Энцо становится вялым, лишенным каких-либо эмоций, в глазах какое-то время горит огонь, но быстро исчезает.

– Так вот что происходит, когда тебя обижают… – Его тон полон насмешки. – Тебя пугает ее присутствие, и ты…

Нож, который я стащила из сундука Джейден, мгновенно материализуется из рукава, прежде чем Энцо успевает осознать, что происходит.

Катана ахает, он поворачивается к ней, и его пальцы трясутся от ярости.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять: лезвие вонзилось ей в плечо на сантиметр – я бросила достаточно сильно, но знаю, что кровь быстро остановится.

– Бостон, какого хрена! – кричит Энцо, захлопывая дверцу. – Еще раз объезжаем здание! – приказывает он водителю, и мы идем на второй круг, чтобы вернуться к дорожке.

– Сука, – шипит Катана, вытаскивая платок, и я скрежещу зубами, когда Энцо протягивает ей свой. Она наклоняется, чтобы взять его, но, когда Энцо не отпускает, поднимает на него глаза.

– Мне все равно, даже если она снимет с тебя кожу. Но ты не будешь с ней так разговаривать, я ясно выразился? – говорит он ей.

С моих губ срывается раздраженный смешок, и я качаю головой.

Энцо переводит взгляд на меня, открывая рот, но я перебиваю его:

– Если ты собрался угрожать мне, чтобы я не причинила ей вреда, я бы посоветовала тебе отвезти меня обратно в мою тюрьму и врезать второй замок. В противном случае я войду в это здание и окуну наши отношения в грязь получше, чем удастся тебе.

Его глаза сужаются, гнев почти угасает, и он кричит водителю, который уже начал тормозить перед покрытой красной ковровой дорожкой лестницей:

– Выйди на минутку с Катаной. Проследи за ней.

– Босс…

– Сейчас же! – рявкает Энцо, и шофер действует быстрее, чем я могла бы представить, помогая Катане выбраться из машины.

Мы остаемся внутри, и Энцо, не теряя времени, переходит прямо к делу:

– Ты что, не слышала ни слова из того, что я тебе сегодня сказал?

– Трудно было не услышать, когда ты говорил это прямо в лицо и довольно громко.

– Тогда что заставило тебя проявить ненависть ко мне в ее присутствии?

Я моргаю, глядя на него, затем моргаю еще раз, и из меня вырывается недоверчивый смешок.

– Ты