Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

Смотрю ему вслед, а точнее на дверь, за которой он скрылся, и у меня в голове все переворачивается, когда раздается оглушительный звонок, за которым следует еще один. Мой взгляд падает на белый пакет с надкушенным яблоком, и я нерешительно заглядываю внутрь. Там лежит телефон на бархатной салфетке.

Легкая улыбка появляется на моих губах, когда я достаю его. Он кажется невесомым, мелкие стразы подчеркивают нежный нефритовый цвет корпуса.

Телефон снова звенит в моей ладони, и я резко втягиваю воздух. На экране высвечивается конверт, предупреждающий о пришедших сообщениях, но не это заставляет мои коленки дрожать, а фотография на экране блокировки.

Это мы с Энцо в тот день, когда журналистка приняла меня за Роклин.

Моя спина прижата к перилам, он наклонился ко мне, и его рука лежит на моих бедрах, а моя – у него в волосах. Выражения наших лиц заставляют меня покраснеть. Мы выглядим скандально. Мы выглядим увлеченными друг другом.

Мы выглядим так, словно влюблены.

Телефон снова вибрирует, и я провожу пальцем вверх.

Мой выдох замирает в груди, когда я нахожу изображение на заставке. Пока что в телефоне нет никаких приложений, поэтому видно все и сразу.

Энцо в своих темных брюках. Он сбросил рубашку, оставшись в белой майке. Это селфи, но я нисколько не удивляюсь, что такой мужчина, как он, сделал селфи, потому что… это чертовски хороший кадр.

Он полулежит в модном кресле, которое я никогда не видела, лениво наклонив голову, как будто ему хотелось продемонстрировать свой профиль – резкие линии подбородка и изгиб полных губ, сжатых вместе; темные глаза устремлены в никуда.

Но вовсе не от этого кровь закипает у меня в жилах. Дело в ракурсе, под которым сделан снимок: Энцо снял поцелуй, который я запечатлела на его шее в ресторане.

След, оставленный помадой, – он все еще у него на шее.

Только теперь это не помада. Он набил татуировку поверх моего поцелуя.

Глава десятая

Бостон

ПРОШЛО ЧЕТЫРЕ ЧАСА, КОГДА КТО-ТО ПОСТУЧАЛ В МОЮ ДВЕРЬ.

Я даже не двигаюсь – лежу посередине огромной кровати. У меня болит голова оттого, что я неотрывно смотрю на люстру. Только с этой точки обзора, и уже насчитала четыреста пятнадцать кристаллов.

Поэтому, когда через пять секунд кто-то ударяет кулаком о массивное дерево, я вслепую швыряю в дверь книгой.

Стук прекращается, и я наконец испытываю некоторое удовлетворение, позволяя глазам закрыться.

Но нет, меня не собираются оставлять в покое.

Дверь распахивается, раздаются тяжелые шаги, а потом комнату снова заполняет тишина. Разница в том, что эта тишина оглушительно громкая, и я знаю, кто вошел ко мне в комнату.

Как только я об этом подумала, вселенная решила поддержать меня, послав освежающий порыв ветра через открытые балконные двери.

Держусь так долго, как могу, но когда мою кожу начинает покалывать, а до ушей по-прежнему не доносится даже шелеста листвы снаружи, я сдаюсь, открываю глаза и смотрю в его сторону.

Но Энцо не смотрит на меня. Он смотрит на недокуренный косяк и черный след рядом с ним: я затушила его о стол.

– Да. – Я снова поднимаю глаза к потолку. – Случайно познакомилась с твоей другой женушкой. Знаешь, она симпатичная и, кажется, моего возраста. Я бы сказала, что у тебя в предпочтениях определенный типаж, но… не уверена, так как у тебя большой выбор. – Тут мой взгляд скользит в его сторону, и я отмечаю, что его лапища все еще сжимает ручку двери; он буквально застыл на месте. – Возможно, брак для тебя – это как блюда для дегустации. Раньше была брюнетка, теперь блондинка. – Заставляю себя ухмыльнуться. – Я начну собирать вещи, как только замечу в коридорах рыженькую.

– Так вот почему ты хотела поговорить с Роклин. – Он отпускает ручку и проходит в комнату. Осматривает каждый сантиметр, словно в поисках других признаков присутствия Катаны.

– Какой смысл иметь сестру, если не можешь перемыть с ней кости всем, кто тебя бесит?

Энцо поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды встречаются впервые с тех пор, как он вошел ко мне. Я едва сдерживаю смех, когда замечаю, что он хмурится.

– Что?

– Не ожидал, что ты скажешь о ее посещении.

– А почему я должна была промолчать?

– Теперь ты будешь думать обо мне негативно. Как будто я герцог Синяя Борода.

– Не хотелось бы тебя расстраивать, Энцо, но все думают о тебе негативно.

– Это из зависти. Я единственный в нашем мире сам заработал себе место. И я не собираюсь ни с кем делиться – вот почему твой отец так ненавидит меня. Потому что все, что у меня есть, останется моим. Включая тебя, само собой.

Я закатываю глаза.

– Очень в твоем духе.

Его взгляд пронзителен.

– Почему ты так спокойно сказала о Катане?

Я приподнимаю брови, удивленная, что он спрашивает об этом.

– Ответь мне, – настаивает Энцо, когда я не отвечаю. – Это потому, что ты и раньше знала?

– Если бы я знала, я бы не строила никаких планов. Я бы и близко к тебе не подошла.

Энцо сжимает челюсти и долго изучает меня.

– И ты, вероятно, решила, что теперь сможешь сбежать? Потому что ты… Потому что я…

– Выследишь меня и запрешь в башне покрепче. Да, да, да. Ты ясно дал это понять.

Он сжимает губы в тонкую линию, в его глазах читаются гнев и досада.

Я снова перевожу взгляд на люстру, но краем глаза вижу, что он приближается ко мне.

– Ты отдалилась, Бостон.

Его слова задевают струны, о существовании которых я и не подозревала, и мне приходится приложить усилия, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.

– Я должна была сначала приблизиться, чтобы отдалиться.

– Я не имею в виду себя, – легко признается Энцо. – Я имею в виду твою идею. Ты была привязана к идее о нас, иначе бы не сбежала, когда взамен тебя мне предложили твою сестру. Ты поверила, что я хочу ее. Что она с легкостью станет для меня той, кто вытеснит тебя. Ты боялась потерять то единственное, чего хотела, а ты хотела всем доказать, что ты не серая мышь, не дубль два, а самодостаточная личность. И ты была достаточно храброй, чтобы добиться этого самостоятельно, наплевав на последствия. И все еще пытаешься, поскольку я дал тебе слово.

Ну если бы я знала, что последствия однажды приведут к тому, что я