Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди

Почему он сделал татуировку?

Почему меня так волнует то, что он ее сделал?

Ловлю себя на том, что хочу быть избалованной маленькой сучкой. Вцепиться в него и ласкать, как любимую игрушку, на глазах у всех. Раз я поцеловала его, теперь он мой.

Нелепо проявлять собственнические чувства по отношению к человеку, которого ты едва знаешь, но желание продемонстрировать свою роль определенно есть, и от него никуда не деться. Даже если в следующую секунду все, чего я захочу, – это врезать ему по яйцам. За то, что он поставил меня в такое положение.

Вторая жена. Я чья-то вторая жена, точно так же, как и вторая дочь.

Это не заканчивается, понимаете?

Когда я надеваю вечернее платье, мой разум останавливается на мысли, которая не должна вызывать у меня улыбку, но вызывает.

Энцо просто пытался вывести меня из себя, когда сказал, что возьмет на ужин Энн-Мари. Он бы этого не сделал. Он не мог этого сделать… потому что все эти шикарные платья были сшиты не просто так. Нам обеим они бы точно не подошли.

Они были сшиты специально для меня.

Но улыбка спадает с моего лица, как только я поворачиваюсь к Бабусе и вижу сверкающие туфли с высоченными каблуками, свисающие с обеих ее рук.

– Нет.

– Да, – бросает она. – Я заперла твою комнату, и единственный способ попасть внутрь – это попросить ключ у Энцо. Может, мне позвонить ему? – У нее приятный, как шелк, голос, и, честно говоря, ни за что не поверишь, что ей семьдесят с чем-то лет. Никогда не скажешь этого.

С фальшивой улыбкой я втискиваю ноги в опасные каблуки. Требуется примерно чайная ложка вазелина, но мне удается преодолеть боль и вовремя войти в лифт.

Закрываю глаза и не открываю их до тех пор, пока не раздается «динь», оповещающее о том, что лифт опустился на первый этаж. Не думаю, что Энцо будет стоять там и ждать.

А вот и нет. Мой взгляд мгновенно выхватывает его. Он удерживает глаза на моем лице не дольше одного удара сердца, потом опускает их, чтобы просканировать мое тело. Когда его внимание падает на блестящие туфли, я борюсь с желанием поджать пальцы ног. Не то чтобы для этого много места, но привычка есть привычка, от которой я никогда не откажусь.

Его взгляд следует по тому же пути вверх, задерживаясь на мгновение в самой высокой точке разреза юбки, где мое бедро достаточно пикантно оголено.

– Это платье – мой первый выбор, – хрипло произносит он, и его внимание переключается на мои волосы.

Двери лифта грозят закрыть меня внутри, но Энцо выставляет вперед руку и смотрит на длинные, похожие на веревки бриллиантовые серьги в моих ушах.

– Странно, учитывая, что это полная противоположность другим вариантам, – говорю я и прохожу мимо него. Спиной чувствую, как его темный взгляд следит за каждым моим шагом, останавливаясь на ягодицах.

Мне требуется усилие, чтобы не напрячь мышцы, и я стараюсь не гадать, о чем он думает.

Слишком округлая. Слишком нежная для настоящей танцовщицы.

Не могу сосчитать, сколько раз я слышала эту фразу, но Энцо, кажется, мои формы совсем не противны. Или он еще не решил. Кто знает.

– У других вариантов открыты плечи, а у этого – нет. – Энцо обгоняет меня и заслоняет от старика, который ждет, чтобы открыть дверь. – Но все выполняют одну и ту же функцию.

Функцию?

Я обдумываю его слова, понимая, что он, должно быть, прав. Платье нежно-розового цвета с длинными рукавами полностью закрывает фигуру, если не считать разреза. Материал, мягкий и эластичный, облегает мое тело, как вторая кожа.

Каким-то образом это платье открывает даже больше, чем варианты с открытыми плечами. Но при этом оно оставляет не так уж много места для фантазий, хотя разрез заканчивается всего в сантиметре от того места, где мое бедро встречается с линией трусиков.

Внезапно меня охватывает смущение, и я напрягаю мышцы, выдерживая пристальный взгляд Энцо.

– И что это за функция, чтобы я понимала?

Он наклоняет голову, перехватывая мой взгляд, его челюсть решительно сжата. Когда он говорит, в его голосе звучит высокомерие, но в нем есть и что-то еще, я просто не могу понять, что именно.

– Я хочу, чтобы каждый мужчина, чей взгляд упадет на тебя, горько пожалел, что в конце вечера ты уедешь не с ним. Я хочу, чтобы каждая женщина, которая увидит выражение глаз своего мужчины, устремленных на тебя, сгорала от ревности. – Его тон становится мягче: – Я хочу, чтобы каждый, у кого бьется сердце, видел тебя рядом со мной и знал, без капли сомнения, что ты моя и только моя. Что ты выбрала меня, а я тебя, и ничто не в состоянии нас разлучить. Я хочу, чтобы они видели жажду убийства в моих глазах и собственнические чувства в твоих, потому что – нравится им это или нет, – но ты обладаешь мной, так покажи им. Пусть все знают.

Между нами повисает тишина, и я сглатываю. Его слова проникают гораздо глубже, чем следовало бы, и оставляют после себя жалкое ощущение, потому что в реальности Энцо никак не может относиться с уважением к кольцу, которое он надел мне на палец. Правда ведь?

– Это… – Это нелепо. Полная противоположность тому, как должны поступить люди, реагируя на то, что человек, угрожавший империи Ревено, ведет одну из ее наследниц под руку. – Это странно и довольно самонадеянно с твоей стороны.

Энцо на мгновение замирает, а затем расплывается в улыбке.

– Сегодня будет первая ночь, когда слухи подтвердятся. Не останется ни тебя, ни меня – только мы. – Его внимание снова переключается на мои волосы, и он протягивает руку, перекладывая мои голливудские локоны вперед. – Сегодня вечером. – С левой стороны мои волосы подколоты тремя булавками с бриллиантовыми навершиями. Он проводит подушечкой большого пальца по одному из них. – Жгучее любопытство будет утолено, и поверь мне, незнающие изголодались, Маленькая Невеста.

Его запястье так близко к моим губам, что запах Энцо проникает мне в горло, и я не могу отрицать, что эта пряная сладость приятно согревает мою кожу. Клянусь, этот мужчина не пользуется одеколоном. И на этой планете нет лаборатории, которая смогла бы воссоздать его мужественность. Это просто… он.

Я не могу поверить тому, что сейчас произойдет.

Мне бы не следовало так волноваться, но тем не менее я