Любовь по предсказанию - Дарья Урбанская

Алина опешила. Это злость? Она что, ревнует? И кого – этого Посейдона?.. Тьфу! То есть Аполлона! Быть такого не может! Она же в Зайцева… ну… к Зайцеву…

Дельфинова невидяще уставилась в пространство перед собой. Погрузившись в сумятицу мыслей. Пытаясь проанализировать собственную непроизвольную реакцию. В итоге она даже не заметила, как машина подъехала к нужному дому. Из задумчивости её вывел приятный женский голос навигатора, сообщивший, что «маршрут окончен».

Алина открыла было рот, чтобы произнести все полагающиеся случаю благодарности, но повернувшись к водителю, увидела, что от дружелюбия Катракиса не осталось и следа. Он сидел с таким мрачным видом, как будто только что переехал любимого котика. Костяшки на пальцах побелели, до того остервенело Пол вцепился в руль.

– Какой подъезд? – зло бросил он.

В недоумении Алина показала, где остановиться, и робко произнесла:

– В чем дело, Пол? Я вас чем-то обидела?

– Вы? – брови профессора взлетели так высоко, что ещё немного и ударились бы о крышу машины. – Конечно, нет! Прошу прощения, я…

Он замолчал и отвернулся, нервно барабаня пальцами по рулю, явно не испытывая желания откровенничать. Но все же наконец решился:

– Я просто очень удивился, что из всех домов в этом муравейнике, вы живете именно в этом. Неприятно удивился… Не из-за вас, нет, – он поспешно поднял глаза на Алину. – Дело в том, что я недавно подвозил сюда жену. Бывшую жену. Она… э-э-э… скажем так, ходила в гости.

Дельфинова не знала, что на это ответить, так что просто неловко поблагодарила и выбралась из салона. Угрюмая дежурная фраза Пола «был рад помочь» окончательно убила приятную атмосферу, царившую в автомобиле на протяжении всего пути от академии. Отличное завершение вечера было растоптано. Катракис уехал, резко рванув с места, что никак не вязалось с его плавной манерой вождения до этого. А Алина грустно побрела домой, удивляясь тому, как тесен мир.

26. На столе или под столом

Паника – сильный безотчетный внезапный страх.

Пан – древнегреческий бог лесов, покровитель охотников и пастухов. Одним из его умений было внушать людям панику, тем самым обращая их в бегство.

В ту пятницу она не собиралась приезжать на работу – заранее отпросилась у Зайцева, чтобы сходить к стоматологу. Нижние восьмёрки беспокоили Алину уже несколько месяцев, и врач рекомендовал удалять их перед выходными, чтобы иметь возможность отлежаться в тишине и спокойствии, не отвлекаясь на рабочие вопросы. Но в последний момент ей позвонили из клиники и сообщили, что хирург, к которому она была записана, заболел, и визит придётся перенести.

В академию Алина, естественно, приехала позже чем обычно, часы уже показывали начало одиннадцатого. Кабинет был открыт. Девушка поставила сумку на свой стол и заглянула в смежную дверь, чтобы поздороваться с начальством, но Зайцева внутри не оказалось.

«Раз уж он вышел, воспользуюсь случаем», – подумала она и направилась к окну, а затем, подставив стул, потянулась открыть форточку.

Андрей совершенно не терпел сквозняков, поэтому проветривать комнату приходилось исключительно в его отсутствие. Пока Алина воевала с неудобным механизмом жалюзи, входная дверь в кабинет-прихожую, где находилось её рабочее место, хлопнула и послышались голоса.

– Не переживай, здесь никого кроме нас. Иди ко мне, детка!

Дельфинова вздрогнула и, узнав голос начальника, замерла на стуле у окна в совершенно неудобной позе.

– Это ты всегда переживаешь, а не я, – манерно протянула в ответ его собеседница. – А где твоя очередная девочка? Взяла выходной?

– Это ты моя девочка, а Дельфинова так, подай-принеси. Отгул у неё сегодня, зубы лечит.

– И как она тебе? Нравится? Симпатичная вроде…

– Ревнуешь что ли? – Зайцев развязно хохотнул. – Лучше б она умная была, а не красивая. А то постоянно приходится за неё документы переделывать. Сколько не объясняй, а всё равно куча ошибок. Могла бы и побыстрее соображать за такую-то зарплату… и вообще, хватит болтать!

Разговор прервался. Судя по всему, двое перешли от слов к действиям.

– …А переживаю я… по делу… берегу твою… репутацию… мадмуазель, – было слышно, как Андрей чередовал свои слова с поцелуями, от чего Алине стало особенно тошно. – А то меня твой папочка-прокурор с потрохами съест. Вот получишь диплом и перестанем прятаться. А пока…

Господи, как неловко! И мерзко! И как обидно!

И как поднятые руки затекли…

Дельфинову охватила настоящая паника, пока она пыталась решить, как себя вести, если парочка переместится во второй кабинет. Может ей как-то обозначить своё присутствие? Банально покашлять? Или уже поздно, и в любом случае она будет выглядеть глупо? А может лучше наоборот под стол залезть? Ну уж нет, вдруг они на этом столе… Её передёрнуло.

Ситуация была патовая.

Внезапно раздался резкий звук, будто на пол что-то упало.

– Упс, извини, малышка, свалил твою сумку.

– Это не моя…

– А чья же тогда?..

Воцарилось неловкое молчание.

– Наверное, Дельфинова всё-таки пришла… Ладно, здесь и правда не место… Пойдём провожу тебя до аудитории.

Зайцев вернулся минут через десять, когда Алина, смирившись с предстоящим объяснением, вернулась к себе за стол. Он, не здороваясь, вошёл в кабинет и застыл напротив девушки, прислонившись плечом к шкафу и сложив руки на груди. Лицо его не выражало ни раскаяния, ни неловкости. Вообще ничего не выражало. Просто каменная маска.

– Я тебя сегодня не ждал. Давно пришла?

Алина отвела глаза и принялась усердно выравнивать папки, грудой лежащие на столе.

– Минут пятнадцать назад. Стоматолог заболел.

– Ясно.

Андрей по-прежнему не уходил, а теперь ещё и нервно барабанил пальцами по предплечью, словно хотел что-то добавить, но никак не мог подобрать слова.

– Надеюсь, всё, что ты слышала, не выйдет за пределы этого кабинета, – наконец произнёс начальник таким ледяным тоном, как будто это он сейчас стал свидетелем пошлой сцены и наслушался гадостей в свой адрес.

Дельфинова промолчала и голову не подняла, по-прежнему делая вид, что перебирает документы, но почувствовала, как уши предательски горят.

– Я… там форточку у тебя открыла… Закрой, если холодно.

Зайцев молча кивнул и ушёл в свой кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.

27. К Горгоне на Голгофу

Лопнуть от злости – это не просто случайная фигура речи, а вполне возможный исход событий. Древнегреческий бог насмешки, злословия и критики Мом окончил своё существование, буквально лопнув от злости из-за того, что так и не смог найти у Афродиты ни одного недостатка.