Дикая любовь - Элси Сильвер

class="p1">— Да, пожалуйста, — просто говорит она. А потом она открывает дверь и выходит, но прежде чем уйти, она закидывает рюкзак на плечо и оборачивается ко мне с самодовольной ухмылкой на губах. — И просто, чтобы ты знал, все озабоченные папы, которые забирают детей из школы, тоже заметили, что она — она складывает пальцы в саркастические кавычки, — «Рози Белмонт».

Она улыбается и хлопает дверью у меня перед носом.

Оставляя меня в расстроенных чувствах из-за того, что теперь я чувствую необходимость сопровождать Рози в школу, чтобы забирать её каждый день.

* * *

— Ну пожа-а-алуйста, — скулит Рози, крутясь на стуле и глядя в потолок. Во всей этой сцене есть что-то детское. В её тоне, в её драматичных мольбах. Но больше всего меня поражают её волосы, которые развеваются за спиной. Каштановые, золотистые, серебристые — кажется, что каждая прядь разного цвета, и все они темнее у корней. Некоторые, без сомнения, из салона, а другие, вероятно, выгорели на солнце.

Я встречался с девушкой, которая не выходила на солнце без шляпы, потому что, по ее словам, она портила ей цвет. Я не мог сказать наверняка. Но она нравилась мне не только за волосы.

Жаль, что я понравился ей из-за моих денег.

— Нет, послушайте. Оплата будет солидной. Просто приходите посмотреть на это место. Вы проделали потрясающую работу с домом моих родителей. Все в срок, в рамках бюджета. Вы — лучший из подрядчиков.

Она продолжает вращаться, и я едва различаю чей-то низкий голос на линии.

— Я знаю, что в округе есть и другие подрядчики, но вы превосходите их на целую милю. Не сравнить. Вы на голову выше.

Ещё один поворот в офисном кресле.

Вместо того, чтобы смотреть на неё, мне действительно стоит выбраться из-под груды писем, на которые нужно ответить. И мне нужно заказать целую чертову тонну звукового оборудования.

— Я не полна дерьма. Спросите Уэста — он скажет вам, что это отличная работа. И если вас вызовут на пожар, это нормально. Мы справимся.

Она наконец замечает меня, прислонившегося плечом к дверному проёму, и перестаёт кружиться. Её взгляд скользит вниз и обратно, беззастенчиво осматривая меня. Скорее всего, в отместку за то, что я сказал ей прошлой ночью.

— Да, я знаю, что Уэст считает это хорошей идеей. Но Уэст также считает, что гонки по дороге без ограждений и со скалой с одной стороны — это разумная идея. И вы бы видели этого парня. На нём «Ролекс». А волосы он уложил так, будто они выглядят растрепанными, хотя на самом деле это не так. Он не собирается присоединяться к вашей команде по боулингу. Он вам не нужен.

Бросив быстрый взгляд на свое запястье, я замечаю блеск часов Rolex. Я купил их, чтобы отпраздновать поступление миллиона долларов на мой инвестиционный счет. Все деньги я заработал сам. Это была первая глупая, легкомысленная вещь, которую я купил на свои собственные деньги.

Я чертовски люблю эти часы.

А мои волосы растрепанны, потому что я нервничал, пока ехал сюда, беспокоясь о том, как буду вести себя с Рози после своего безумного поступка прошлой ночью.

Мне действительно нужно перестать дёргать эту девчонку за волосы.

Я вскидываю на неё взгляд.

— Это подрядчик?

— Да, подрядчик, который мне нравится и которому я доверяю, — говорит она, нарочито повышая голос, чтобы подрядчик её услышал.

Я слышу, как парень что-то бормочет в трубку её мобильного.

— Он говорит, что сделает ваш офис, если ты присоединишься к команде по боулингу.

— Господи. Что не так с этими парнями и их дурацкой командой по боулингу?

Она взмахивает рукой, прикрывая трубку, как будто я сказал что-то совершенно кощунственное.

— Форд, эта команда по боулингу — как бойцовский клуб или что-то в этом роде. Только по приглашениям. Других отцов не приглашают. Это престижно. — Она тяжело вздыхает и шепчет: — Не знаю почему, но они относятся к этому серьёзно, так что тебе лучше подготовиться, если ты собираешься присоединиться.

Я уже почти два года подшучиваю над командой Уэста по боулингу. И то, что я не отец, уберегает меня от приглашений. Но теперь?

Теперь у меня нет оправданий. Я живу здесь. И формально я отец.

Я провожу рукой по волосам, ещё больше их взъерошив.

— Ладно, скажи ему, что всё в порядке. Скажи ему, что…

Рози открывает рот, чтобы заговорить, но затем отводит телефон от уха и смотрит на экран.

— Он сказал: «Увидимся сегодня в семь», а потом повесил трубку.

— Кто это?

— Себастьян Руссо.

— Я его знаю?

— Нет. Он переехал сюда недавно. Он пилот самолёта-заправщика. Прилетел в город тушить лесной пожар и слишком полюбил его, чтобы уезжать. Он работает летом и подрабатывает на стройках, когда не сезон пожаров. Он немного пугающий. Но в то же время приятный.

— Почему он такой страшный?

— Потому что он сварливый мудак.

— Ты говоришь, что я сварливый мудак.

— Ну, рядом с Башем ты просто плюшевый мишка.

Я закатываю глаза.

— Что ж, перезвони ему и скажи, что я не смогу прийти сегодня вечером. Мне нужно время, чтобы найти кого-нибудь, кто присмотрел бы за Корой. Я не оставлю ее одну, когда она только пришла сюда.

Рози бросает телефон на стол.

— Я побуду с ней.

— Ты собираешься провести вечер четверга, тусуясь с двенадцатилетним ребенком?

— Почему бы и нет? Это как-то более круто, когда ты так делаешь?

Я ощетиниваюсь. Я пытаюсь сохранять спокойствие, но мне не терпелось провести с ней вечер. На обратном пути, переживая из-за Рози, я одновременно обдумывал варианты ужина.

— Я сказал ей, что мы снова будем готовить на костре.

— Я угощу её пиццей и дамским фильмом. Она молода. Она оправится. Возьми одну для команды, чтобы нам не пришлось работать в месте, где пахнет плесенью. Ты больше не в городе, Дороти. Хороших подрядчиков не так-то просто найти. Можешь сколько угодно щёлкать своими пятисотдолларовыми ботинками «Фрай» — эти ребята не появляются из ниоткуда.

Я бросаю на неё холодный взгляд и подхожу к своему столу. Когда я бросаю на него телефон и ежедневник, лист бумаги приподнимается от дуновения воздуха.

Я беру его в руки и замечаю беспорядочные, неровные каракули, заполняющие страницу. Когда я вижу дату, то понимаю, что держу в руках. Порванный край, бледно-серые линии. Восемнадцатилетняя Рози сидела на пассажирском сиденье и писала на этой самой странице.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, но она уже смотрит на меня.

На её губах появляется улыбка.

— Ты вырвала это