Вдохновленная Хаосом - Элис Кларк

Какого черта?

Лайла: На фестивале? Я надеялась на более… уединенное место.

Арес: Знал, что тебе не терпится меня раздеть.

Я закатила глаза. Сам же понимал, что я просила о встрече ради проекта, а не назначала свидание.

А сама ты в этом уверена?

– Заткнись, – пробормотала я себе под нос, желая утихомирить внутренний голос. – Никаких свиданий.

Даже если меня до безумия тянет к этому чокнутому парню.

Арес: Тебе нужно расслабиться. После феста настанет моя очередь помогать. Напомню: я всегда держу слово. Без награды ты не уйдешь. Но прежде придется сыграть по моим правилам.

На миг я замерла, глядя на экран мобильного.

Мне не хотелось идти на фестиваль, праздновать Рождество, еще и в такой атмосфере. Наряжаться, придумывать какой-то костюм.

Но, может, Арес прав. Немного отдыха пойдет мне на пользу.

– Лайла, ты уже выбрала? – Лиз пихнула меня в бок, когда очередь в столовой дошла до нас.

– А, да.

Взяв салат и злаковый батончик, я направилась за Лиз к столику, занятому чирлидерами и парой футболистов. В подобные дни я жалела, что у нас с Линдси крайне редко совпадает расписание и мы обедаем вместе всего раз или два в неделю. Ее лекции чаще проходят во второй половине, в то время как занятия скульпторов и художников начинаются с самого утра. Посмотреть бы в глаза тому, кто составлял расписание и решил, будто все творческие люди поголовно ранние пташки.

– Говорю тебе, это был он, – размахивая руками, заявила Оливия.

– О чем речь? – спросила Лиз, желая, как всегда, оставаться в курсе всех событий.

За столиком оставалась пара свободных мест, так что выбирать не пришлось. Лиз села напротив Оливии, а я рядом с Оливером.

– Привет, – улыбнулся он мне.

– Привет, – ответила я и принялась за салат. После того разговора во дворе университета мы больше не сталкивались. Мне все еще было не по себе, что он знал подробности не только моего романа с Уильямом, но и его последствий.

– Вчера в лобби «Джефферсона» я видела Чарльза Рида с юной особой, примерно нашего возраста. И, судя по их поведению, визит в отель нес далеко не безобидный характер, – хихикнула Оливия, отвечая на вопрос Лиз.

– Надеюсь, она хотя бы не из нашего университета. Иначе попахивает скандалом, – жуя, пробормотала Лиз, обожающая подобные сплетни. – А мне казалось, ректор не из таких. Ему сколько вообще? За пятьдесят?

– А вот я ждал чего-то подобного, – фыркнул Оливер. – Слышал, его бывшая жена поэтому и сбежала от него. Даже во времена преподавания он таскался за студентками.

Я заерзала на месте.

– Не удивлюсь, если сынок пошел по стопам отца, – продолжил Оливер, и я пихнула его коленом, призывая остановиться. Но он намеренно чуть повысил голос: – Наверняка профессор Рид тоже неровно дышит к молодым дарованиям.

Что на него нашло? Я мысленно взмолилась, чтобы Оливер просто закрыл рот и перестал напрашиваться на неприятности.

– Занятное предположение, мистер Розен. – А вот и неприятности подоспели. Уильям, остановившись возле нашего столика, прожигал взглядом Оливера. – Прошу зайти ко мне после занятий, чтобы мы смогли его обсудить.

За столиком повисла тишина. Никто не решался ни поднять глаз, ни проронить хоть слово.

– Мисс Деймос, – ледяной тон Уильяма, на этот раз обращенный ко мне, абсолютно точно давал понять: он считает, что это я разболтала Оливеру про наши отношения. – Раз уж я все равно прервал ваше милое обсуждение, позвольте спросить. Видел, вы наконец зарегистрировали проект. Но указали минимум данных. Когда мне ждать макет и подробности?

Я вскинула голову, встречаясь с недовольно-вопросительным взглядом профессора. Он это серьезно? После произошедшего считает, что я доверюсь ему? По правилам при подготовке проекта я имела право рассчитывать на помощь куратора, в моем случае Уильяма: согласовывать макет, просить совета, обсуждать детали.

– Я решила отказаться от помощи куратора. Вы увидите мой проект в день защиты, наравне с остальными, – отвечая профессору, я пыталась всем своим видом донести до него одну простую мысль, которая, по моему мнению, была очевидна: «Я больше никогда тебе не поверю».

– Что ж, ваше право, – процедил он сквозь зубы и покинул столовую, не забыв напомнить Оливеру, что ждет его в кабинете.

– Да пошел он, будто я боюсь… – начал было Оливер, но я его оборвала:

– Не провоцируй профессора. Если не стремишься вылететь из футбольной команды или университета.

Стиснув руку в кулак, Оливер опустил взгляд в свою тарелку, а я, попрощавшись с остальными, поспешила на следующую лекцию.

Я считала, что Оливер сам виноват, если ему назначат наказание. Однако мне хотелось хотя бы попытаться ему помочь. И потому я сделала то, что планировала сделать примерно никогда. Вытащила номер Уильяма из черного списка.

Лайла: Не срывайся на Оливере. Я ничего ему не говорила. Он догадался, потому что видел нас.

Уильям: Сменила гнев на милость и разблокировала мой номер, чтобы защитить своего нового парня?

Лайла: Во-первых, он мне не парень. Во-вторых, даже если бы он им был, тебя это не касается. Просто ненавижу, когда страдают невиновные. У тебя безупречная репутация, его словам все равно никто не поверит.

Уильям: Плевать, что он там наговорил про меня. Этот мальчишка затронул тему, о которой ни черта не знает. Я не прощаю тех, кто клевещет на мою мать.

Так вот в чем дело.

Я вздохнула. Тема матери всегда была ахиллесовой пятой Уильяма. Даже будучи в отношениях, мы практически никогда не касались вопроса его семьи. Все, что мне известно о матери Уилла: она умерла незадолго до его восемнадцатилетия. Но за несколько лет до этого она действительно ушла из семьи. Причины мне неизвестны. Видя, насколько болезненна для него эта тема, я не стремилась копать глубже. Лишь давала понять: если захочет поделиться, я рядом.

Уильям: Я не монстр, Лайла. Даже если ты считаешь иначе. Он отделается выговором. Не более.

Позже вечером, когда я просматривала сайт-визитку фестиваля, от Уильяма пришло еще одно сообщение.

Уильям: Мне правда жаль.

С минуту я просто смотрела на эти три слова, пытаясь понять, какие чувства они во мне вызывают. Оказалось, что… никаких. В груди ничего не шевельнулось. Нахмурившись, я попробовала вспомнить, в какой момент я перестала злиться на одно лишь упоминание имени профессора Рида. Там, где еще недавно плескалась ненависть, теперь была пустота.

Мои текущие мысли занимало стремление вернуть себе прежнюю способность творить. Испытывать предвкушение, касаясь предметов. Полноценно дышать творчеством, а не так, будто меня подключили к