Вдохновленная Хаосом - Элис Кларк

Для негатива к Уильяму будто и вовсе не осталось места в душе. Или же его вытеснили совершенные иные эмоции, направленные на пресловутого музыканта в маске.

Быть может, я не собиралась признавать этого вслух. По крайне мере сейчас. Но… Арес мне нравился. По-настоящему нравился. Пусть это казалось абсолютным абсурдом, я даже лица его еще не видела, понятия не имела, как его зовут, что он любит, почему сохраняет анонимность, но зато я знала, что рядом с ним сердце совершало забег, пульс отказывался униматься, а тело жаждало прикосновений. Мне становилось легче дышать, словно сам Арес был кислородом. Я могла бы продолжать списывать реакции своего тела на страх, всплеск адреналина, прочие отговорки, но, вероятно, правда гораздо проще. Я в нем заинтересована. И, судя по всему, меня ничуть не смущали его извращенные представления о морали и кровавых подарках, а также очевидные проблемы с контролем гнева и эмоций. Может, он просто заразил меня своим сумасшествием?

При этой мысли, мои губы тронула улыбка, и я полезла искать в Сети подходящий для фестиваля костюм. Ведь прямо сейчас в голове сложился нужный образ.

– Чтобы влюбиться, необязательно впадать в безумие. Но это помогает, – усмехнулась я, процитировав слова Харли Квинн.

Глава 7

– Биту придется оставить здесь, – сказал мне парень в темных очках, досматривающий посетителей фестиваля на входе.

Я понимала, что, скорее всего, так и будет, но не могла отказать себе в удовольствии дополнить образ, состоящий из черно-красных кожаных штанов и топа корсетного типа с замком спереди и узорами ромба в той же черно-красной цветовой гамме. Сверху, разумеется, пришлось накинуть куртку. Пусть даже в Ричмонде довольно мягкая зима, слечь с простудой не хотелось.

Сделав пару фотографий в специально отведенной зоне перед главным входом, я спокойно оставила биту охране. Может, так даже лучше. Меня отчасти пугало, что, взяв ее сегодня утром в руки, я ощутила желание кому-нибудь врезать. И оно только усилилось, когда на пороге моей квартиры появился курьер с букетом белых лилий и запиской от Уильяма:

Милая Лайла.

Знаю, ты не согласишься поговорить со мной лично. А номер мой наверняка уже отправился обратно в блок после последнего сообщения. Но я словно застрял в недосказанности. И мне необходимо вылезти из нее.

Может, все дело в моем эгоизме. Может, ты разорвешь эту записку, как только увидишь имя отправителя. Но я надеюсь, что смогу сбросить с плеч хотя бы часть груза вины, даже если просто выплесну слова на бумагу.

Наши отношения всегда напоминали хождение по канату. Сейчас самое время это признать. Если мы сами его не расшатывали, за нас это делали обстоятельства и окружение. Когда моя нога соскользнула, и я потерял равновесие, наверное, стоило окликнуть тебя. Дать понять, что происходит. Если бы мы знали наперед, как правильно поступить в той или иной ситуации… Но мы всего лишь люди.

Ты заслуживала честности, а я не смог тебе ее дать. Мой первых промах, за который я прошу прощения.

Ты нуждалась в моей защите, в то время как я слишком боялся перестроить свою жизнь. Прости и за это.

Ты сделала первый шаг, переступив через обиды, а я оказался слишком глуп. Никогда не думал, что сестра лучшего друга предаст мое доверие, ведь мы знакомы целую вечность. Не представляю, как просить прощение еще и за это.

Лайла, мне сложно представить, через что ты прошла по моей вине. А еще сложнее осознать, что я опоздал. Что у нас могла быть семья. Могло быть будущее.

Хочу, чтобы ты знала: я бы никогда так не поступил. Я бы никогда не потребовал от тебя избавиться от ребенка. От частицы меня.

Твои слова преследуют меня каждый день.

Как и выражение лица.

Некоторые люди думают, будто нет оружия сильнее ненависти. Но безразличие ранит гораздо глубже. После той беседы в аудитории ты смотришь на меня, как на пустое место. И я не знаю, что с этим делать. Уж лучше бы ты продолжала считать меня злодеем.

В любом случае… прости.

Прости меня, Лайла.

Некогда твой,

Уильям

Читая записку, я вновь невольно прижимала ладонь к животу. Фантомные боли утраты стихли, но иногда все равно давали о себе знать.

Выбрасывать цветы было жалко. Они не виноваты в подлой сущности Уильяма. А вот записка полетела в мусорку. Я надеялась, что ему стало легче, и он, наконец, отстанет от меня.

И почему я никогда не замечала, насколько он эгоцентричен?

– Любовь поистине ослепляет, – пробормотала я себе под нос, проходя мимо выстроившихся в два ряда палаток фестиваля.

Тени Ричмонда постарались на славу. На выкупленной ими земле царила одновременно завораживающая и пугающая атмосфера. Будто смешав элементы двух праздников, территория фестиваля полнилась декорациями хоррор-фильмов, приправленными традиционными рождественскими украшениями. Венки из омелы с вкраплением кровавых лент и отрубленных пальцев. Огромные головы из тыкв с колпаками и воткнутыми топорами. Заметив количество острых предметов, мало напоминавших бутафорию, я хмыкнула: а у меня отобрали простую биту. Поддавшись любопытству, я подошла проверить. Как и думала, ножи и топоры оказались ненастоящими, но это никак не умаляло витавшего в воздухе напряжения. Заданный тон праздника поддерживали не только декорации: еда и напитки тоже поражали воображение. Возле палаток можно было попробовать «кровавые» коктейли с плавающими кусочками желе, издали напоминавшими глазные яблоки.

Всюду раздавались смех и крики. В стороне от центральной площадки я заметила лабиринт ужасов, к которому выстроилась отдельная длинная очередь.

Миновав основное скопление людей возле мелких игровых автоматов, столов с угощениями и сувенирами, я очутилась перед огромным амбаром с распахнутыми воротами, за которыми грохотала музыка и мигали огни.

Оглядевшись и нигде не заметив никого и близко напоминающего Ареса, я зашла внутрь. Отчего-то не сомневалась, что он сам меня найдет. Оставалось только дождаться.

Признаться честно, меня переполняло предвкушение. С самого утра я буквально грезила о нашей встрече. До конца не понимая, когда мой интерес настолько возрос, я просто решила плыть по течению. Какой смысл сопротивляться, если разгорающаяся между нами химия, так или иначе, скоро рванет.

Боги, да кого я обманываю? Ведь прекрасно понимала, что все дело в новых эмоциях, от которых можно легко впасть в зависимость.

Когда громкие биты ударили по барабанным перепонкам, я наконец вынырнула из мыслей и присмотрелась к помещению, в котором оказалась.

В амбаре царил полумрак. Потолок и часть стен были задрапированы паутиной. Бармены