Сын босса. Хочу только тебя - Филиппа Фелье

– Нет. Ты очень хочешь. Только почему-то боишься себе в этом признаться. Не ври мне. И главное – не лги себе. – Дариан заглянул мне в глаза. Тон его голоса тоже изменился. Стал твердым и наглым. Дерзким, как всегда. – На остальное мне похер. Я тебя не отпущу. Ты моя, чёрт возьми!

Сердце трепетало пойманной птицей, но не только от ярости. Где-то в глубине, под слоем возмущения, шевельнулось что-то тёплое и опасное – крошечная искра надежды на то, что за его наглостью пряталось… что-то настоящее. «Ты моя». Эти слова, произнесённые с такой животной уверенностью, отозвались не только протестом, но и странным, пугающим резонансом внутри.

Его глаза, тёмные и глубокие, поймали мой взгляд, будто вытягивая наружу ту самую опасную надежду, что шевельнулась внутри.

– Тебе понравится стоять передо мной на коленях, малышка. – Хрипло выдохнул он, самодовольно улыбнувшись одним уголком рта.

Чертов…

Мысль захлебнулась негодованием, как и я. Воздух между нами накалился до предела. Стоило только чиркнуть спичкой и произошел бы взрыв. Его знакомый терпкий запах, смешанный с дорогим одеколоном, пьянил разум, сводя все доводы на нет.

Озабоченный придурок!

Но он был прав в одном – моё тело кричало громче всех моих же запретов.

– Катись ты, знаешь куда? – Меня затрясло мелкой дрожью, я чувствовала её даже в кончиках пальцев. Ладонь взметнулась вверх, чтобы ударить по наглому лицу, но он моментально перехватил её за запястье и несильно сжал, впиваясь в мои губы жадным, требовательным поцелуем.

Из груди вырвался стон… Это было сопротивление, но прозвучало податливо и пошло настолько, что уши обожгло кипятком. Дар тоже застонал мне в рот, сжимая крепче, почти пожирая меня губами. Он вылизывал мой рот, заставлял отвечать, сходить с ума, таять и дрожать от ярости одновременно.

Это нельзя было назвать поцелуем. Это был секс. Животная страсть. Необузданная. Первобытная. Необходимость друг в друге. Жажда обладать, поглотить, пить, впитывать в себя.

Черт! Кажется, я влипла…

Глава 21

Дар

Я не мог от неё оторваться. Мне казалось, что, если бы я хотя бы попытался это сделать, то умер бы на месте. Её запах проникал в кровь. Впрыскивался, как закись азота, заставляя сердце стучать в висках пушечной канонадой. Я терял остатки рассудка, сплетаясь с ней в сжигающем танце наших языков. Медленно, очень медленно терял остатки разума. Весь превращался в чувствительный комок нервов, реагирующий на любое прикосновение. Её попытки оттолкнуть и обнять одновременно, то, как она вцеплялась в мою майку, вселяли надежду, радовали и раздражали одновременно.

На сколько хватит её сопротивления? Сколько у этой девушки силы воли?

И сколько её у меня?

Она таяла в моих руках, как сладкая шоколадка, и я хотел облизать её всю. В этот момент я мог лепить из нее, как из податливого пластилина что захочется. Но я не хотел её менять. Нет. Я желал её такой, какой она была. Дерзкой, огрызающейся, бесячей, но такой охуительно сексуальной, что крышу сносило нахер, будто не было вовсе. Вся кровь перетекла в нижнюю голову. Я попросту перестал соображать. Всё случилось бы прямо здесь, в маминой машине, если бы водитель скромно не постучал в окно.

Чёртов блюститель времени…

Меня трясло от желания, от ужасного НЕжелания отпускать её, но… Скрипя сердце, пришлось позволить ей уехать. На этот раз. Отпустить. Снова.

Как же задолбало! Сколько можно уже? Я так сойду с ума…

Провожал взглядом удаляющийся с ней автомобиль и набирал Вендельского. Да, я мог бы сам отвезти её, отпустив водителя, но тогда мы бы точно не доехали. Я бы не выдержал.

Ник был не очень доволен неурочным звонком. Но поскольку мы самые его важные клиенты, он выслушал, всё запомнил и обещал выполнить. Я на него очень надеялся. У меня из головы не выходило то, как Таша вела себя в нашу первую ночь. Нужно было докопаться до сути. Безусловно, я мог бы сделать это сам, но зачем, когда есть Вендельский, делающий всю грязную работу?

Ему за это платят, так пусть отрабатывает свой хлеб.

Таша не выходила из мыслей ни на минуту. Всю ночь я не мог сомкнуть глаз, а когда закрывал их и проваливался в полудрёму, то трахал её во всех позах. Правда, легче мне от этого не становилось ни на грамм, и в универ я приехал злым как чёрт, с ноющим членом в штанах.

Пары, скучные лекции, всё как в тумане. Вопрос с долгами по учёбе решил быстро. За деньги, разумеется. У ботана купил реферат, прямо на месте он исправил титульник, и я сдал под своим именем самому вредному преподавателю, он же завуч. Наврав, что болел, но учёбу не бросил. Наобещал с три короба, что возьмусь за ум и подтяну хвосты. Другим преподам просто заплатил. Всё шло хорошо. День обещал быстро закончиться, я уже планировал, как удивлю«моего сенсея»своим внезапным появлением на работе. Предвкушал какое шокированное у неё будет выражение личика, каким бешенством будут сверкать глаза… Уже собирался уходить, как вдруг ко мне подвалил самый главный придурок моего курса – Виталик Шайхулин.

– Ну что, Дар, как тебе девочка? – ухмыльнулся он, панибратски хлопнув меня по плечу.

– Какая еще девочка, Шайхулин, – стряхнул руку этого говнюка с себя, как мерзкого паука. – Совсем попутал?

Мы не друзья. Никогда ими не были и быть не могли хотя бы потому, что таких как он я на дух не переношу. Лживый, лицемерный, тщеславный болван, вот кем он был.

– Ну та шлюха, которую ты в клубе снял. – Витя наклонился ко мне и зашептал заговорщицки: – Я ее сразу приметил, даже начал действовать, а ты все обломал. Так что? Как она?

Девочка? Как мне девочка? Это он про Ташу? Охуел блядь так про неё говорить? Шлюхой её назвал? Урод! То есть, если бы к ней тогда подкатил не я, а он, то… Думать об этом не хотелось, но в голове вспыхивали яркие образы того, что и как с ней делал бы этот недоносок…

В других условиях… Если бы он говорил о другой девушке, не о Таше. О студентке, сокурснице или о какой-то левой тёлке, то… мне было бы насрать. Его поступки всё равно ублюдские. Он конченный придурок. Но мне было бы чхать на другую. Но только не на неё.

Кулаки сжались до хруста в суставах. Вот почему она вырубилась