Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

— Он мотнул головой в сторону ночного Тур-Рина и дёрнул уголком губ, вокруг которых проступили резкие морщины. — Возможно, в чём-то Цварг не идеален, но зато у нас нет подпольных клиник и всякой мерзости. Думаете, я не в курсе, что вы нарушаете закон и мастерски заметаете при этом следы?

— Я выживаю, — парировала. — Просто у каждого свой способ.

— У вас он слишком изящный, — сказал он, возвращаясь к прежнему тону. — Почти искусство. Только вот я не уверен, что оно белое.

— А кто вообще сказал, что оно должно быть белым? — усмехнулась я.

Что и требовалось доказать: цварги приемлют только белое и чёрное. Вселенная, о чём я разговариваю с этим мужчиной? Разве он в состоянии понять? Исполнитель закона самого низшего звена, который чётко следует чьей-то указке и вряд ли включает свой мозг. Ему однажды сказали «так правильно» и «а вот это незаконно», и с тех пор он свято в это верит. И тем не менее, ни на что не надеясь, я тихо продолжила:

— Медицина — это не храм, как кажется многим. Это бойня. Я всего лишь предпочитаю, чтобы на этой бойне кто-то всё-таки выжил. Я делаю своё дело и делаю его хорошо.

Кассиан не ответил. Теперь он молча уставился на ночной город, а я подумала о ждущей меня дома Лее, о том, что она цваргиня наполовину, и меня внезапно прорвало:

— Даже если списать запрет покидания Цварга на заботу, то закон об обязательном замужестве цваргинь до пятидесяти лет тошнотворен до рвоты. Как и договорные браки, которые так популярны на вашей родине. Здесь, на Тур-Рине, если гуманоиды женятся, то они это делают по любви, а если заводят детей — то точно не по принуждению. На этой планете существует свобода выбора, а на вашей — нет.

— Что? — Мужчина повернул рогатую голову и целую секунду, кажется, пытался вникнуть в то, что я сказала.

«Эстери, зачем ты вообще ввязалась в этот спор?» — сигналил мозг, но, видимо, весь пережитый стресс за сегодняшний вечер дал о себе знать и вылился из меня одним сплошным потоком.

— Ну а как ещё это называть? Цварги прополаскивают мозги цваргиням с помощью бета-колебаний и насаживают чувство влюбленности, чтобы те пошли за них замуж. Это разве не принуждение?!

— Внушение эмоций разумному гуманоиду запрещено.

Я издала глухой смешок. Настолько резкий, что полоснул по нервам.

— И вы так уверены, инспектор, что ни один цварг никогда-никогда не использовал внушение на цваргине?!

— Разумеется, уверен! — возмутился Кассиан Монфлёр. И снова — так искренне, что стало горько.

А я вот была уверена в обратном: если нескольким тысячам гуманоидов дать физическую возможность властвовать над другими и сказать на словах «только не делайте так никогда, это плохо», мало кого это остановит. Да взять хотя бы то, как появилась Лея на свет… Я не верю, что тот цварг не использовал бета-колебания! Просто не верю!

Наш разговор вновь набирал тон. Он двигался по синусоидальной, и я не знаю, чем бы закончился. Я уже сама себя прокляла, что заговорила на эту тему, как вдруг дверь на террасу открылась.

— Кассиан… Ох, простите, я помешала?

Остро захотелось закатить глаза. Эта девочка появилась за вечер с одной и той же фразой дважды и даже одинаково якобы скромно стояла и хлопала ресничками. Она специально заучивала своё появление, что ли?

Найрисса оценивающе и совсем не по-детски стрельнула глазами в инспектора, потом в меня, чуть нахмурилась, но тут же блаженно улыбнулась и почти пропела глубоким грудным голосом:

— Если я мешаю, то я могу ещё немного побыть в буфете.

— Да, у нас важный разговор… — ответил цварг, но я плотнее прижала клатч к груди и перебила:

— …который уже закончился. Доброй ночи, господин Монфлёр, хорошо вам провести время, а я прощаюсь.

И, не дожидаясь ответных дежурных фраз или расспросов, почему я так рано покидаю профильный конгресс, быстрым шагом направилась к выходу. Весь вечер наперекосяк, найти подходящее складское помещение — да что там! — даже переговорить с правильными гуманоидами не получилось, но… дома меня ждёт Лея, которой я обещала вернуться так рано, как только получится. Моя капризная, упрямая, взрывоопасная… Смысл моей жизни. А этот сексуальный инспектор пускай развлекается со своей спутницей, она явно на него имеет планы.

Иллюстрации Тур-Рина

Вид с балкона, где стоят Эстери Фокс и Кассиан МонфлёрИ есть еще не-анимированные варианты, но зато их могу вставить в более высоком качестве :)

Глава 10. Букетно-конфетный период

Эстери Фокс

Даже если ты эльтонийка по рождению и работаешь в сфере медицины, в семьдесят лет всё равно чувствуешь себя не так, как в двадцать. Организму нужен полноценный восьмичасовой сон, потому что тело помнит всё: и ночные дежурства, и экстренные операции, и литры кофеина, который уже так не действует, как раньше. Меняется не только метаболизм, но и мышление: женщина в семьдесят знает, что она вполне может позаботиться о самой себе сама. Это наивные юные девочки мечтают, как встретят богатого «папика», который будет носить их на руках и покрывать все расходы. С возрастом приходит понимание, что ты сама должна отвечать за себя, а когда появляются дети — ещё и за них. И рассчитывать исключительно на собственные силы.

Именно благодаря этим мыслям я проснулась пораньше с твёрдым намерением продуктивно поработать сегодня в «Фокс Клиникс» и попробовать найти арендодателя для своего склада. А ещё от криков Леи:

— Мама, какой же он красивый! Как у невесты… нет, как у жениха! Мам, а это папин?

— Что? Кто?

— Вот! Ты вчера в нём вернулась!

Я протёрла глаза и обнаружила, как дочь крутится на моей кровати, задрав голову, и гордо поправляет на себе белоснежный пиджак инспектора Монфлёра. О, Вселенная, я так торопилась вчера с «Новой Эры», что забыла вернуть пиджак?!

— Мам, а можно я его раскрою, чтобы сшить себе такой же?

— Стоп, Лея! Нельзя. — Я приняла сидячее положение в кровати, схватила дочь за рукав и потянула на себя. — Это чужое, снимай, я отдам вещь её владельцу.

— То есть это не папино и даже не твоего ухажёра? — Плечи дочери поникли, но она послушно принялась стягивать пиджак. — А тётя Тиль говорит, что у любой