Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

— Послушай, Лея. Ты же знаешь, что у тебя не совсем обычная раса, да? — Она кивнула. — Ты наполовину эльтонийка… и наполовину цваргиня. А это, к сожалению, накладывает некоторые риски. Особенно если говорить о твоём папе.

— Какие риски? — Она нахмурилась. — Разве он может быть плохим?

— Возможно, нет. Но дело не только в нём. — Я сглотнула. — Видишь ли, на Цварге… очень строгие законы. Особенно для женщин. Ты ведь, по сути, их гражданка — по крови. А значит, если кто-то узнает, кто ты… и тем более если узнает твой отец — тебя могут забрать.

— Как это «забрать»?

— А вот так. Девочки-цваргини не могут свободно передвигаться по Федерации, как ты. Не могут выбрать планету, на которой хотят жить. У них ограниченный доступ к образованию, они обязаны подчиняться мужчинам в семье и… — Я замялась. — К пятидесяти годам обязаны выйти замуж, потому что их раса на грани вымирания.

— А если они не хотят выходить замуж?  — изумилась Лея, округлив глаза.

«А если не хотят, то им промоют мозги бета-колебаниями, и те станут послушными куклами и живо захотят».

— Ну вот они хотят. Все поголовно.

— А я не хочу мужа. Зачем он нужен? Ты же вот прекрасно живешь без мужа. Я хочу стать модным дизайнером одежды! Или владелицей сети ресторанов! Или хирургом! Или...

— Я знаю, милая. И ты станешь тем, кем пожелаешь. — Я прижала её к себе. — Но только если мы с тобой не допустим, чтобы кто-то тебя забрал. А потому искать твоего отца не станем. Хорошо?

Она задумчиво кивнула, уткнувшись мне в плечо.

А я тем временем тихонько выдохнула. Ну вот, один тяжёлый разговор позади. Может, до совершеннолетия Лея больше не станет поднимать эту тему, а там — подумаю вновь, как объяснить ей, что искать отца опасно. Возможно, даже приведу в клинику и покажу, на какие операции решаются чистокровные цваргини, лишь бы только сбежать с «дорогой родины».

Мы договорились с Леей, что днём, как она сделает уроки, вместе сходим в парк аттракционов, а первую половину дня я себе расчистила под горящие задачи в «Фокс Клиникс». Софи уже заваливала электронную почту письмами с текучкой, Джорджио прислал сообщение на коммуникатор, что тяжело отравился на этом «ужасном конгрессе» и не сможет выйти на операцию (к счастью, клиент из нулевиков и поднимать скандал не в его интересах), бухгалтерия била тревогу из-за нестыковок в отчётах по расходным материалам…

Однако в тот момент, когда Глот подбросил меня в офис, всё это вылетело из головы, стоило увидеть бледное лицо Оливера, который оставался на дежурство на ночь.

— Что случилось? — спросила я без приветствия.

Мужчина выглядел не лучшим образом — тёмные круги под глазами, сухость кожи лица, опущенные уголки губ — типичные признаки ночной смены, но всё это не шло ни в какое сравнение с выражением его испуганных светло-голубых глаз.

— Тери, тут пришёл контейнер.

— Какой?

— Стандартный органо-консервационный термоконтейнер без маркировки и биопаспорта. — Голос у него был тихий. Не зловещий, не напряжённый, просто… слишком ровный. Такой, когда гуманоид пребывает в глубоком шоке и плохо реагирует на внешние раздражители. — Я подумал, что раз нет сопроводительных документов, значит, это для нулевика, а потому отнёс в лабораторию на проверку и как дежурный док распаковал.

Оливер замолчал и поджал губы. Я не выдержала:

— И? Что-то не так с органом? Плохой? Контейнер оказался неисправен?

— Нет-нет, с печенью всё в порядке. — Мужчина отмер и нервно переступил с ноги на ногу. Сплёл на груди две пары рук, затем расплёл. — Но там… клеймо стоит. Кракена.

Я кивнула, показывая, что поняла, о чём речь. Клеймо на донорских органах — изобретение чисто тур-ринское. На Эльтоне, как, впрочем, и на всех остальных планетах Федерации, за такое отправили бы в тюрьму. Всем медицинским сообществом подобное воспринимается как верх варварства, нарушение врачебной этики и оскорбление самой идеи донорства.

На изнанке Тур-Рина всё иначе. Многие пользуются способом заявить о себе, сделать из имени бренд или продемонстрировать власть. Уверена, что такие категоричные личности, как инспектор Монфлёр, отказались бы от органа с клеймом. Я же считала так: если стоит выбор между спасением пациента и гибелью из-за отсутствия «чистого» органа, то я всегда выберу первый вариант. Пусть лучше пациент живёт с печенью, где выжжено «К», чем не выживет вообще.

Я медленно выдохнула, унимая раздражение, и перевела взгляд на явно потерянного хирурга перед собой. А ведь он пикси по рождению. У них тоже матриархат, как и на Эльтоне. Только, в отличие от моей родной планеты, среди пикси девочек и мальчиков рождается примерно одинаково. И с детства мальчиков учат одному: ни при каких обстоятельствах не поднимать руку на слабый пол. Агрессия — табу, пресекаемое жёстко, на корню.

Конечно же, для него печень с клеймом — это жутковато, но ведь у него и стаж работы хирургом ого-го-го какой! Это точно не первая печень с клеймом, которую он видит.

— Оливер, — позвала я мягко. —  Что-то ещё случилось?

Пикси закусил губу и отрицательно мотнул головой. Затем кивнул. Затем всё же коротко выдохнул:

— А ты зайди сама и посмотри. Я голограмму оставил. Только… — Он схватил меня за локоть, но тут же отдёрнул руку. — Ну, в общем, сама всё поймёшь.

Заинтригованная, я быстро провела дезинфекцию, послушно надела медицинский халат, спрятала волосы под шапочку и зашла в лабораторию. По центру длинного металлического стола возвышался ярко-красный стандартный органо-консервационный термоконтейнер, а над ним в воздухе мерцала полупрозрачная объёмная голограмма печени. Она не была ужасной. Ужасно было то, как она была извлечена.

Границы… рваные. Порванные, словно хищник вырвал орган из тела, а не хирург извлёк его скальпелем. Местами — следы грубых зазубрин, куски тканей — обглоданные, с обрывками сосудов и волокон. Словно кто-то выгрыз её зубами.

Затошнило.

«Я пришлю за вами машину. И подарок, конечно же. Ожидайте. Пригласить такую роскошную женщину на свидание без подарка — моветон».

— А вот, стало быть, и букетно-конфетный период в лице Хавьера Зерракса, — пробормотала я тихо и вышла обратно в коридор.

— Печень жизнеспособна?

— Да.

— Следы некроза?

— Отсутствуют.

—