Северный танец - Лика П.

– Что? Вот еще… не заслужил. Что ты там Марии Арсеньевне обещал? Доказывать делом?

– Вроде того.

– Ну, вот… доказывай, а там посмотрим.

– Я тебе позволяю со мной так разговаривать, потому что в хорошем настроении. В противном случае уже бы взвалил на плечо и увез к себе домой, не спрашивая твоего разрешения.

– Ну, тогда оставайся в хорошем настроении почаще.

– Если будешь держать меня на сухом пайке, придется тебя изнасиловать, – подхватил меня под попу и усадил на столешницу, раздвинув мне ноги, придвинул за бедра к своему телу. Мое сердце вновь забилось сильнее.

– Как это, изнасиловать?

– Ну, как… местами грубо… местами нежно… местами мучительно, до дрожи во всем теле… Ты помнишь?

У меня от его слов пересохло во рту, конечно, я помню… это невозможно забыть.

– Господин Арсоев, а не много ли вы на себя берете? – с волнением спросила я, пытаясь избавиться от сухости во рту.

– Мне нравится, как ты меня называешь «господином», – и нагло завладел моими губами, не позволяя вырваться…

Талхан

– Черт возьми… меня сдерживает только твоя бабушка. С удовольствием тебя трахнул бы на этой столешнице, – сказал ей в распухшие от моих поцелуев губы.

Смотрю в ее расширенные зрачки, полные желания. Но она гордая, не признается… моя-я девочка. Подхватил под бедра и понес ее из кухни.

– Ты куда меня несешь?

– Хочу найти твою комнату.

– Что ты удумал? Отпусти, Талхан!

– «Господин Арсоев» – мне больше нравилось.

– Обойдешься!

– Хочу тебя, Марин, аж яйца сводит, – сказал ей негромко.

– Фу-у… какая пошлятина!

– Какая же ты еще… совсем девчонка, неискушенная… и моя… я буду тебя развращать медленно и любоваться тем, как ты сексуально раскрываешься. – Это твоя комната?

Она, опешив от сказанного мною, немного отвлеклась.

– Что? Да, моя…

– Вижу, малышка. Она тебя характеризует, – сказал и щелкнул замком, закрыв изнутри дверь.

– Ты мне зубы не заговаривай! Я тебя еще не простила между прочим!

– За что, детка, меня прощать? Тебе нужен был этот перерыв. Малышка, ты у меня вспыльчивая, – усадил ее на стол, предварительно сдвинув старенький ноут в сторону. Скинув с себя пиджак, дернул ее за шорты.

– Не смей!

– Не сметь, что? Спорим, ты мокрая?

– Я убью тебя!

– Замолчи и иди ко мне, – не мешкая, впился в ее сочные губы. Просунув руку в шорты, минуя трусики, провел между губок и надавил на клитор.

– М-м-м… Мокренькая…

– Прекрати… – неуверенно и сдавленно сказала моя бунтарка.

– Будущему мужу нельзя отказывать.

– Будущему, конечно, нельзя, а ты-то тут при чем?

Нахмурив свои густые брови, чуть сильнее, чем следовало, придавил за скулы, приблизив к себе ее лицо, и сказал:

– Никогда так больше не говори, ты только моя, и не просто девка, ты особенная для меня. Я тебя так чувствую.

– Тогда больше никогда так не делай. Что за эксперименты на мне проводишь? Ты решил почему-то за меня, а у меня спросил?

Я вздохнул: «Послал мне Бог испытание… терпения мне… терпения».

– Сказал же, что больше не отпущу.

– А я теперь, может, сомневаюсь.

– Слово мужчины. Мне без тебя никак, зацепила до самих глубин.

Мы смотрели друг другу в глаза, и она через пару секунд отвела свой взгляд и сказала:

– Так и быть, поверю.

– Вот, чертовка… ну, иди уже ко мне, гордячка…

Она потянулась ко мне руками, обвив меня за шею и зарываясь ладонями в волосы.

– Ну, наконец-то, – произнес, впиваясь в губы и поднимая футболку, забираясь под лиф к торчащему соску, которому была нужна моя ласка.

Разорвав наш страстный поцелуй, только для того, чтобы взять в рот каждый сосочек и обласкать их языком. Целую грудь в страстном порыве. Уложил Марину на стол, ее ноги обвили меня, я в их кольце. У меня ощущение, словно дорвался до женского тела, но это – не простое тело, а самое желанное из всех, самое чистое для меня. Каждый сантиметр которого я готов вылизывать языком многократно. Стаскиваю с нее шорты.

– Тал… хан… это неправильно… неправильно… – вцепилась в свои шорты мертвой хваткой, как бульдог в свою жертву. Градус моего тела зашкаливает, ее тоже, но скромность не дает ей сделать шаг, который она так хочет сделать.

– Марин… Мариша, послушай меня. Нет ничего неправильного, когда ты со мной. Мы решаем, что правильно, а что нет. Я твой мужчина и веду тебя за собой. Скажи, ты моя?

– Да…

– Что, да?

– Твоя… – сглотнула она, чтобы хоть как-то избавиться от сухости, вызванной возбуждением.

– Убери руки, – сказал ей, положив свои поверх ее, вцепившихся в шорты.

– Талхан… – расфокусированным взглядом смотрит на меня и говорит очень тихо. – Ты же меня не обманываешь?

Для меня это был, как удар под дых… что же я должен сказать, чтобы ты мне поверила, девочка? Я стал сожалеть, что отпустил ее тогда. Не стоило этого делать. И я сказал то, что шло из глубин моей грешной души:

– Ты что, Мариша… я лучше себе руку отгрызу, как койот, но тебя не обману, – и тут она начала быстро-быстро моргать. – Малышка, ты чего, расстроилась?

– Нет… я… верю тебе…

– И правильно делаешь. Хочу любить тебя всю жизнь… Мужчина устроен так, он чувствует свою женщину, ему не нужно ее «окучивать» год, чтобы понять это. Ты моя женщина, – вытирая непрошенные слезы, объяснял своему «ребенку».

– Талхан… а знаешь… кажется, я влюбилась.

– Надеюсь, что в меня?

Она захихикала сквозь слезы.

– Какой же ты. Конечно, в тебя.

– Это хорошо, а то у меня кровь горячая, я соперников не потерплю.

Она ослабила хватку, и я потянул за шортики вниз, вместе с трусиками, скидывая их на пол.

– Не надевай такие короткие шорты, я тебя ревную, – она только улыбнулась, а я провел руками по ее ножкам и смотрю в лицо, а в нем тревога. Смекнул, с чем связанна.

– Не бойся… я не сделаю больно, малышка моя… – разводя широко ее ножки. – Ты такая маленькая, – сказал хрипло, глядя на ее розовую плоть, поблескивающую от влаги.

– Мне немного боязно…

– Нет, не бойся, я буду аккуратен, только расслабься.

Она кивнула, и когда я расстегнул ремень, Марина задышала полной грудью. Я освободил член и яйца из брюк. Провел по клитору большим пальцем, сделав пару круговых движений, у Марины задрожал подбородок. Не мешкая, вошел средним пальцем в дырочку, затем присоединил к нему еще один. Мокрая, готова меня принять. Приставил головку члена к входу, наклонился над ней, одной рукой направляя член, другой оперся о стол, распластав на нем свои пальцы. Глядя ей в глаза, говорю: