Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова

Что-то не так.

Что-то случилось.

Неужели моё обнажённое тело произвело на неё такое впечатление? Может, она думает, что не сможет дальше сопротивляться?

Так и не надо! Не надо сопротивляться.

— Майя, — встал, сделал шаг к ней и коснулся нежной ручки. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Нет, кавалер Яниш. Не хочу. — Она отдёрнула руку, будто моё прикосновение обожгло, и отвернулась.

— Да что происходит⁈ Утром же всё было нормально!

Она же дала мне утром свой шарфик!

А я на неё разозлился.

— Майя, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Правда!

Она подняла руку к лицу и, кажется, тихонько всхлипнула. Впрочем, возможно, мне только показалось, потому что она ответила, не поворачиваясь:

— Кавалер Яниш, я не держу на вас обид. Не переживайте. А теперь, пожалуйста, дайте мне спокойно переодеться, у меня ещё масса дел.

Она задёрнула занавесь, отделявшую каморку, и оставила меня в одиночестве. Урчащая Миу-миу протиснулась следом.

Интересно, если я сейчас последую примеру кошки, войду и встряхну Тыковку за плечи, это что-нибудь изменит?

…Боюсь, что нет.

Я поплёлся к своим полатям — удивительно, как быстро они стали для меня моими, — и лёг. Стоило мне вытянуться на покрывале, как усталость, которая отступила под давлением нахлынувших неприятностей, взяла верх над телом. Всё же Тыковка лукавила: я ещё нуждался в уходе и наблюдении. И не должен нормальный человек так быстро исцеляться.

Или она совершенно некомпетентна, или знает, что я — не обычный человек.

Скорее всего, второе. Она же сказала, что знает, что я её обманул. Может, имела в виду это?

Тем временем Майя быстро прошмыгнула мимо моей отгородки и загремела умывальником. Она как обычно сновала по дому туда-сюда с красным, прихваченным морозом лицом.

В этой суете я задремал, но голос Тыковки вырвал меня из сна:

— Кавалер Яниш, идите ужинать!

Я хотел сказать, что совсем недавно позавтракал, но понял, что снова готов поесть.

Надо же, какая забота! Не иначе, боится, что я опять посреди ночи проснусь. Я хотел пошутить по этому поводу, но вдруг понял: это слишком похоже на правду. А кружка с отваром точь в точь как та, которую Тыковка предлагала мне выпить от бессонницы. Поэтому постарался незаметно сливать настой. Хотя того, что я всё же впил, хватило, чтобы свалить меня в сон. Впрочем, возможно, не настой был тому виной. Я просто слишком устал.

Но позже я всё же проснулся.

Светильник возле печи был погашен, а за окном чернела ночь. Из-под занавеси в комнату Тыковки пробивался свет свечи. Что-то было не так, и я сразу даже не понял, что. Только потом сообразил: на мне не было мышей. И Миу-миу не спала у меня в ногах. Будто кошка тоже вычеркнула меня из своей жизни.

И это тоже неожиданно оказалось обидно.

Да что же сегодня такого произошло⁈

И тут меня осенило: сегодня я поднял мертвых разбойников. Точнее, их поднял не я, но мой перстень привёл в действие злодейство. И чернокнижник точно в курсе этого.

А если Майя с ним заодно?

Пусть не добровольно. Что если её принудили выгнать меня, чтобы добить? Если Майя связана с чернокнижником, это объясняет, что она делает одна в глуши.

Потому что не одна.

Кто она ему? Дочь? Сестра? Жена? Любовница?

Всё это никак не хотело укладываться в моей голове.

Моя Тыковка — злодейка?

Может, она сейчас колдует какое-то зелье, с помощью которого от меня избавятся?

Но, словно подслушав мои мысли, Майя затихла, а свеча погасла.

Я провалялся без сна, раздираемый подозрениями, и только на рассвете меня стала охватывать дрёма…

Рядом скрипнула половица, и сон как ветром сдуло.

Я наблюдал за нею сквозь ресницы. Майя одевалась в уличное. Её глаза были заплаканы. Сегодня на её лице не было нелепых очков, кожа не была обезображена краской, а волосы цвета спелой тыквы виднелись из-под шапочки. И одета она была в приличное, хоть и вышедшее из моды платье. За спину она повесила явно тяжёлый мешок. Посмотрела в мою сторону.

Вздохнула.

И бесшумно пошла к полатям.

Вот и настал момент истины! Я закрыл глаза, чтобы не выдать себя, и сжал в ладони кольцо, готовясь дать отпор.

Но она постояла, постояла и пошла к двери.

Зачем подходила?

Не решилась?

…И куда вообще она направляется в таком виде⁈

Глава 16

Майя

Ночь далась мне тяжело. Разве могла я подумать два года назад, что буду переживать о бодливой козе Зорьке, квочках и петухе с нелепым именем Кукарихард? Если бы знала, наверное, и заводить бы их не стала.

С голоду они не умрут. С утра я планировала заглянуть к солдатке Софе, которая жила под самой городской стеной. У неё было пятеро детишек, и я ни капли не сомневаюсь, что она с радостью примет живность. Тем более, вместе с кормом. Ночью я сняла охранный контур, и теперь она с лёгкостью вывезет и кур, и козу. Всё, что можно вывезти. Возьмёт сани. Или мою волокушу. Старшенький у неё уже вполне помощник.

Я им и записку отпишу, что дарю.

И дрова тоже пусть забирает. Зима долгая.

Кошка только Софе не нужна. Зачем ей ещё один рот? Кому она вообще нужна, мышедавка безродная?

Словно понимая, что я думаю о ней, Миу-миу лежала рядом. Хотя обычно предпочитала тёплую печку и кавалера Яниша. Я погладила кошку, и она заурчала, тоскливо глядя на меня.

Я взглянула на свои вещи. Как пришла сюда с пустыми руками, так и ухожу. Я завернула книги в мягкую тряпицу и сунула в дорожный мешок. Сложила несколько флакончиков самых ценных снадобий и мешочки с редкими травами. Зелий много не наберёшь, потому что тяжёлые, трав — потому что много места занимают. О том, чтобы набирать с собой тряпки, даже речи не шло. Мне всё это на себе тащить. Да и подозрений меньше. А так — поехала налегке к родственникам в соседнюю деревню.

Сложила в потайной кармашек деньги.

Легла спать.

В итоге так и провалялась до самого рассвета, вытирая слезинки. Снотворное пить побоялась — вдруг просплю. В дороге подремлю. Ничего.

В этот раз я не стала прикрываться привычным обликом. Авось, не узнают. Чем меньше информации будет у Анджея, тем больше шансов, что мне удастся сбежать.

Может, он всё же отстанет от меня? Подумаешь, слово он моим родителям дал. Как-то раньше же не спешил