Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова

Я даже представить не мог, что в еду мне могут что-то подмешать. Тот факт, что я уснул по дороге и проснулся, только когда мне пальцы ломать начали, больше объяснить нечем. Дальше было очень больно и не очень чётко.

Было бы безумно стыдно рассказывать старшим товарищам, как глупо я попался и потерял перстень. А ведь отправляли меня как раз расследовать странные случаи пропажи людей в окрестностях уездного города N.

Глава 13

Яниш

В этой части лес поражал тишиной. Даже птиц не было слышно. Впрочем, птицы вообще в снег и дождь не слишком говорливы. Думаю, просто страх развязки добавлял ужаса месту. Долгое общение с юной барышней перевозбудило воображение, и теперь оно выделывало всяческие кренделя. Лес казался мрачным, завывание ветра в кронах — скорбным, а безмолвие — зловещим.

Вокруг не было ни единого признака присутствия людей. Ни голосов, ни запаха дыма, ни разреженности древостоя, что является неизменным спутником человеческого жилища. А перстень ощущался совсем рядом. С души просто камень свалился. Значит, просто потеряли, раззявы.

Я чувствовал: он должен быть где-то здесь, под снегом и листьями. Под кожей будто чесалось от его близости. Снял рукавицы, сунул их за пазуху и с азартом закопался в снег, который таял на руках и превращался в грязь. Такие мелочи не могли меня остановить. Я был у цели! Поверить не мог, что всё обойдётся так легко! Правда, деньгами я не разживусь, но зато обратиться за помощью к мэтрам будет не так унизительно. Пальцы нащупали ободок, и волна спокойствия-восторга-удовлетворения-уверенности окатила меня с головы до пят. Я схватил кольцо и быстро натянул на указательный палец. Наконец я чувствовал себя полноценным!

Я поднял руку вверх. Перстень смотрелся замечательно даже на грязной, обветренной руке. Пока я любовался, ветер зашевелил большой сугроб под огромным выворотнем. И снова зашевелил. Послышался треск веток. Вроде и ветра-то особого нет… Я повернулся в сторону сугроба.

Нет, ветер был ни при чём! Под снегом что-то заворочалось, забугрилось, будто под снегом спал крупный зверь.

Спал, спал и вдруг решил проснуться.

И встать.

Где-то слева тоже что-то заскрипело, задвигалось…

Не показалось. Сугробы вокруг шевелились, трещали, скрипели и поднимались… во весь рост. Это были люди. Ключевое слово «были». Снег не таял на их лицах и руках. И даже глазах. Глаза, припорошенные снегом, не моргали. Веки были неподвижны. Зато двигались руки и ноги.

В том, что поднялся первым, я узнал подонка, который выкручивал мне пальцы.

Довыкручивался, тварь.

Из хорошего: кто-то уже убил моих обидчиков. Из плохого: убил, чтобы устроить ловушку. И я в неё попался.

Главарь сделал нетвёрдый шаг в мою сторону. Движения были медлительными и рваными, но это временно.

Некрожизнь бесцельна и бесплодна. Сама по себе она и не жизнь, а смерть в чистом виде. Но живая плоть влечёт к себе поднятых чернокнижниками мертвяков, как огонь свечи — ночных бабочек. С той разве что разницей, что мотылёк может оказаться в пару раз крупнее фитилька и запросто его раздавить корявыми трупными пальцами. Сейчас душегубы ощутят присутствие жизни своими мёртвыми органами чувств и потянутся к теплу в тщетном стремлении им наполниться.

Я направил палец с перстнем в голову главаря и сконцентрировал Силу в многогранном кристалле. «Ш-ш-шу!» — полыхнуло алым. Шквал огня сорвался с пальца и выжег огромную дыру вместо лица. Некрожилец рухнул на колени. Точнее, уже нектронежилец.

Зато другие ускорились. Сверкнув Силой, я стал теплом ещё более привлекательным, чем раньше. Слышал, некоторые неопытные маги пытались в панике бежать от поднятых мертвецов. Я тоже не старожил, но точно знал: чем активнее двигаешься, тем энергичнее тебя преследуют.

Я огляделся, чтобы оценить размах катастрофы. Некроразбойников было около двадцати. Нет, девятнадцать. Меня спасало только то, что они не были способны договариваться. Правда, и страха не испытывали. Я медленно поворачивал голову и пристально изучал место, стараясь не обращать внимания на стонущие от ветра деревья.

Возле выворотня вожака располагался ещё один холмик. Почему-то магия на нём не сработала. Это было идеальное убежище, насколько позволяла ситуация. Вывороченные корни упавшего дерева прикрывали спину, а остаточные эманации смерти должны хоть немного приглушить жизненную энергию и дать мне дополнительное время.

Я медленно двинулся к ним. Те мертвяки, что стояли ближе, жадно потянули в мою сторону руки. Ш-ш-шу! Ш-ш-шу! Огненная вспышка, и двое из них навсегда легли на снег. Я чуть не закашлялся от вони жжёной плоти.

Прах к праху.

Шаг. Ещё… Я двигался не просто бесшумно, — невидно, почти как улитка, перетекая в следующее положение. Хлипкий мужичонка, едва двигавший до этого рукой, вдруг стремительно прыгнул на меня.

Ш-ш-шу!

Я подпалил задохлика быстрее, чем успел подумать, что делаю. Разбойник с выжженной грудью рухнул у самых моих ног. Я резко отпрыгнул — и нежить возбуждённо зашевелилась.

Как и волосы у меня на голове.

Резерв таял быстрее, чем убывали противники. Напротив, их ряды смыкались. И тут я понял тех, кто в панике пытался спастись бегством. Потребовалась вся воля, чтобы заставить себя остаться на месте. Ме-едленный шаг вперёд, к цели. Шаг. Ещё шаг. Разворот к преследователям. Ш-ш-шу!

Ш-ш-шу!

Ш-ш-шу!

Я не рисковал больше поворачиваться к ним спиной, и отступал назад, удерживая нежить под прицелом перстня.

Они надвигались стеной, вытянув трясущиеся руки со скрюченными пальцами, глядя невидящими глазами, ступая негнущимися ногами. Шаг. Ещё шаг. Их шаг.

Я попятился перед мёртвым войском. И, споткнувшись о тело главаря, полетел кубарем под вывороченный корень и больно ударился головой о металлический выступ. Непроизвольно потянулся рукой к препятствию, и до меня дошло: последний сугроб — не мертвец. Я в отчаянии стал разрывать кучу. Под снегом и опавшей листвой были спрятаны мои вещи! Весь мой скарб! Когда падал, я ударился о рукоять меча.

Это спасение!

Сколько хватило Силы, я выжег тех, кто на первый взгляд казался сильнее или двигался шустрее других. А потом бросился с мечом на семерых оставшихся. Как и обещал, быстро и совершенно безболезненно.

Избавив от головы последнее тело, я добрался до корня и рухнул на землю почти без сил.

Итак. На меня устроили засаду. Скорее всего, душегубы всё же должны были меня убить сразу. Но захотели, чтобы я помучился перед смертью, и никак не ожидали, что я смогу выбраться к людям. Когда они не смогли обнаружить тело, заказчик немного расстроился. А может, разбойники изначально были разменной монетной. Маг не собирался оставлять их в живых.

Так