Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова

Я, стараясь не делать резких движений, приставил костыли к стене, приподнял руки, растопырив для лучшего захвата пальцы, и сделал резкий выпад в её сторону. Квочка, которую я искренне считал нелетающей птицей, вспорхнула у меня из-под носа с истерическим «ко-ко-ко-ко!» и, подскакивая на бегу, дала дёру.

Только — вжух! — и уже другой стороны забора.

И остальные следом за ней подались. Без паники, но поглядывая на меня с подозрением.

Ладно, будем играть по вашим правилам. Поправка: нужно загнать кур в угол, а уже потом поймать наименее расторопную из всех. А лучше двух. Но двух я, пожалуй, сразу не поймаю. Широко раскинув руки, я сделал несколько шагов в сторону жертв. Те, сгрудившись в кучу, оглядываясь и поквокивая, двинулись в нужном направлении. Сделал ещё один шаг, изобразив на лице зверский оскал. Не знаю, подействовало ли на кур, но я себя чувствовал матёрым чернокнижником.

Квочки трусливо жались друг к другу и отступали к намеченным мною позициям. Шаг, ещё шаг. Они забились в угол вчетвером, дезориентировано пытаясь найти выход.

— У! — шугнул их я и бросился вперёд, перегораживая ногой путь белой куре с рябой шеей.

Однако в следующий момент почувствовал острую боль в бедре. Квочка, пользуясь тем, что я на мгновение отвлёкся, перескочила через ногу и припустила догонять товарок, возмущаясь по пути.

Я развернулся, чтобы обнаружиться источник боли. Но тот не намеревался меня ждать, и опять сделал больно с гадким «ко-ко-ко-ко-ко-ко-га-а!». Боевой петух вновь набросился на меня, пытаясь клюнуть. Это тот самый гадёныш, который будит меня по утрам⁈

Мне сказали поймать курицу. Но петух — это же не хуже? Даже лучше. И я погнался за петухом. Петух удирал не менее бодро, чем клевал. Загнанный в другой угол, он орал, но не сдавался. Подпрыгивал, мёл крыльями, кокогакал, наскакивая на меня. Резким движением я схватил его с боков. Петух истошно возопил и дёрнулся в моих руках. Ну нет! Пусть сударыня Тыковка убедится, что уж курицу-то я поймать в состоянии.

Даже если это петух.

Я, довольный, развернулся, и обнаружил в нескольких шагах от себя козу. Она, мекнув, подскочила свечкой, как породистый рысак, после чего опустила голову и — бабах! — с размаху врезала рогами мне в бедро. Как назло, в то самое, куда прежде клевал петух. Эта крылатая злобная нечисть, тряся розовой бородкой, вырвалась из моих рук и, приземлившись на спину козы, и сиганула в сарай, возле входа в который толпились куры. Коза от нежданного нападения орущего петуха снова поднялась на задние копыта и наклонила голову, демонстрируя роскошные рога.

Бабах! — снова в ногу.

Это просто какой-то бандитский притон, а не хлев!

Я уже размахнулся, готовясь применить магический удар, как краем глаза поймал движение в окне.

Там смеялась Тыковка.

Она хохотала, утираясь слёзы рукой, а потом помахала мне, подзывая. Не дожидаясь моей реакции, она исчезла из окна и вскоре появилась на крыльце. Следом за хозяйкой посмотреть на мой позор вышла Миу-миу. Пока Тыковка потешалась, кошка сидела на подоконнике и молчаливо выражала своё негодование.

— Всё, всё, достаточно! — Тыковка махала руками, скрещивая их над головой. — Спасибо, расплатился!

Она снова отёрла слезинки с глаз.

— А как же курица?

— Сбежала курица! — посмеиваясь, заявила девица. — Поэтому на ужин будет омлет. Это, в некотором роде, тоже птица. Только ловится легче.

Я взял костыли и обречённо побрёл на них к дому, не зная, куда деваться от стыда.

Тыковка сделала из меня фигляра.

Думаю, настала пора доказать, что я действительно на что-то способен. А не только выступать в роли шута. Завтра провожу Майю до опушки и пойду добывать перстень.

Глава 12

Яниш

Майя не хотела замечать, что её шутка меня задела. Напротив, всячески демонстрировала своё хорошее настроение. Больше всего я боялся, что она начнёт вспоминать мои подвиги. Вслух. «А как ты мужественно лопухнулся, когда от тебя сбежала рябая кура!». Но, что удивительно, нет. Ничего такого не было. Напевая весёлую песенку, она занялась ужином. Плотный пышный омлет на сале пах так, что я чуть печку не сгрыз от нетерпения. И голода.

Чисто теоретически я понимал его источник. Ускоренный магией процесс заживления в конечном итоге имел материальную природу. На него требовалась энергия. А энергия не берётся из ниоткуда, это каждый знает. Энергия берётся из еды. Но не мог же я признаться Тыковке, что магичу в её доме со страшной Силой?

Хотя с каждым днём мне всё сильнее хотелось это сделать. Признаться. Показать себя во всей красоте и мощи. Признаться и гордо уйти в закат, чтобы она поняла, кого недооценила и потеряла.

Но почему-то мысль о том, что мне предстоит покинуть этот маленький гостеприимный домик и его самоотверженную хозяйку, подбирающую по пути всех обездоленных, вызывала тоску. Такую тоску, что даже смотреть в эту сторону не хотелось. В конце концов, чему быть, того не миновать. Зачем заранее портить настроение? Особенно, когда его и так испортили. Вот когда я поем, и оно у меня поднимется…

…то тем более ни для каких тоскливых мыслей в моём организме места не найдётся. Они, как известно, ухудшают пищеварение.

После еды все проблемы показались незначительными и уступили здоровому желанию поспать.

Утром меня разбудил петух. Тот самый петух, которому я вчера едва не своротил шею. Сегодня это желание не только не исчезло, но напротив, прибавилось и умножилось. В списке моих кровожадных устремлений он занимал почётное третье место после разбойников и хозяина черногрызя.

В комнате раздались шорохи. Майя вставала. Сколько же сейчас? Часов пять? Спать и спать ещё!

Я нащупал возле ноги кошку, подтянул её в подмышку и перевернулся на другой бок. Миу-миу тревожно заурчала и заворочалась, устраиваясь удобнее, но я уснул раньше. Разбудил меня запах завтрака. Он же придал решимости реализовать вчерашний зарок: забрать перстень и расплатиться с хозяйкой. Я высунул нос из-за своей шторки… и онемел.

За окном лежал снег! Вот так запросто, без каких-либо объявлений и предупреждений, просто взял и выпал!

Это был ещё один довод в пользу сегодняшнего похода. Мне нужна была нормальная одежда и обувь. И это даже не вопрос впечатления, а элементарного выживания. Лубяные дощечки на босу онучу — не самое привлекательное решение для зимы. И холодно, и мокро. Про эстетику я даже