Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова

Восхитительно!

Вот чего действительно не хватало в этой глуши, так это ванны, наполненной тёплой водой. Здесь даже в больших домах не было водопровода, всё вёдрами из колодца. А вершиной гигиенической мысли была баня. Я спрашивала деда Матея, почему он не срубил себе баню. Тот сказал, что бобылю баня ни к чему. Шутил, что лучше в чужую сходит. Со своей палкой. Он, конечно, шутил. Но и правда, ради одного человека баню заводить — одни проблемы. Другое дело — в сенях сполоснуться. Чтобы не заливать водой пол, я ставила прозрачную Силовую завесу, по которой капли, как по стенке, стекали вниз.

Промыла душистым мылом голову и сполоснула их травяным настоем, чтобы волосы были послушнее. Осталось тело.

И в этот момент дверь в дом распахнулась, и в сени ввалился Яниш с костылём наперевес. Я так испугалась и растерялась, что замерла, как была. В голове металась мысль, чем укрыться, и только потом до меня дошло: проще потушить свет. Волной силы я одновременно и затушила, и опрокинула свечку на пол.

— Сударыня Майя, — послышался голос Яниша. — У вас всё нормально?

— У меня всё нормально. Было. Пока не появились вы.

— Мне показалось, что в сенях кто-то возится. Зажгите, пожалуйста, свет.

— Кавалер Яниш, зайдите в дом и закройте за собой дверь.

— Сударыня Майя, вам совершенно нечего стыдиться!

Что-что⁈

— Кавалер Яниш, мне кажется, вы уже достаточно выздоровели, чтобы отправиться домой, к батюшке. Прямо сейчас.

— Ой-ой-ой! — сразу застонал тот. — Ой, нога моя, нога! Кажется, я оступился!

— А головой не ударились? — участливо поинтересовалась я.

— Нет.

— Жаль. Но ничего, я сейчас вытрусь, оденусь и ухватом добавлю.

— Сударыня Майя, дайте света, чтобы до отхожего места сходить.

— Кавалер Яниш, ещё два слова в том же направлении, и после того как вы выйдете до ветру, я запру дверь изнутри. Так что давайте по стеночке, по стеночке… С ногой осторожнее. Если поскользнётесь, льду от меня горячий привет и искреннюю благодарность передавайте.

— Ладно, ладно, я понял, — пробурчал красавчик, судя по звукам, и правда направлявшийся к двери. — Я боялся, что здесь чужие.

— Из чужих ночью, кавалер Яниш, вы первый за два года моей тут жизни.

Из открытой двери повеяло холодом. Предательский месяц тускло осветил сени. Яниш обернулся, но я уже была укрыта покрывалом. Прямо так, в покрывале, подхватив вещи в подмышки, я пробежала в дом, скрылась в своей комнатке, задёрнув штору, и, путаясь в спешке, стала одеваться.

Какой стыд!

Какой позор!

Что теперь обо мне думает Яниш? Он видел меня совсем без ничего, как какую-нибудь распутную девку!

Нет-нет, он по лесу туда-сюда ходит, по ночам бегает, костылём размахивает… Великий воин, победитель ночных ваз и ушатов! Вот пусть и костыляет себе… к вдовушке какой-нибудь.

«Вам нечего стыдиться!»

Ясно? Он одобрил!

Глухо стукнула входная дверь.

— Теперь-то можно свет зажечь, сударыня Майя? — раздался голос Яниша.

Вполне бодрый. Видать, справился наощупь.

— Что вы ещё не увидели, кавалер Яниш?

— Сударыня Майя, приношу свои извинения. Я не ожидал…

— Что я иногда моюсь?

— Ну я просто не подумал… что вы… ночью…

— А когда? Когда⁈ Утром у меня дел невпроворот, днём я в лавке, вечером вами, кавалер Яниш, занимаюсь. А вы в последнее время слишком активны. Нигде от вас нельзя спрятаться!

— Я не хотел.

Вот тут я ему категорически не верила. Он был из тех, кто с радостью со своей палкой в чужую баню сходит.

— Так есть что-нибудь поесть, сударыня Майя? Уж больно кушать хочется.

И тут живот его выдал такую руладу, что я в соседней комнате услышала.

— Ладно. Зажигайте свет. Еда в чугунке возле заслонки. Посуда на столе. И постарайтесь не шуметь! Мне завтра рано вставать, — проворчала я и завалилась спать.

Щёки всё ещё пылали от стыда, и сон совершенно не шёл.

Яниш даже на своих костылях двигался по дому почти бесшумно. Лишь по негромкому стуку ложки о тарелку я представляла, чем он занимался. Наевшись (я надеюсь), он потушил светильник и зашуршал на полатях.

Полежал. Повернулся — старые доски скрипнули под ним. Потом снова. И снова. Да когда он уже уснёт⁈ Спать-то как хочется…

Дрёма стала окутывать меня. Сон принимал меня в свои объятия, когда я вдруг вынырнула из него из-за того, что моя кровать продавилась.

— Майя, — прошептал Яниш, склонившись ко мне. — Тыковка. Я же теперь не усну.

— Кружка с травами на столе стоит.

— Принести? — в голос обрадовался мой ночной пришелец.

— Зачем? Там выпьешь. Это снотворное. Уйди уже наконец! — я пихнула его коленкой в ту часть тела, которой он расселся на моём ложе.

И только потом уснула.

Глава 11

Яниш

Я думал, и правда не усну. Перед глазами стояли стройный стан Тыковки со сладкими округлостями и её беспомощно-растерянное лицо. Всё остальное на этом фоне тоже опускаться отказывалось. Но внезапно оказалось, что полатей до кровати хозяйки гораздо больше, чем десять шагов.

Чем я ей не угодил-то?

Возможно, я вообще ни при чём. Может, ей с мужем не повезло. Например, отдали за старика. Тот помер своей смертью на ложе любви, и теперь ей физическая близость поперёк горла?

…Или впрямь любитель поперёк горла со своими затеями вставал. Конечно, сударыня Тыковка — барышня ершистая. Но что она, совсем юная и наивная, по её же словам, могла сделать против мужа, а?

Только рот открыть.

Желание найти неизвестного мужа, живого или мёртвого, и вбить ему в грудь кол, росло пропорционально желанию пойти в соседнюю комнату и сделать с Тыковкой всё то, что делал или не делал с нею супруг.

Хотя, возможно, ни при чём как раз он. И всё дело во мне. В том, каким меня видит Майя. Проходимцем с большой дороги, бесполезным оборванцем, бессовестным нахлебником.

Этот образ никак не вязался у меня со мной. Но когда я всё же попробовал посмотреть на себя глазами Тыковки, у меня аж комок к горлу подкатил.

Пищевой.

Это же нужно было до такого опуститься!

Девушка меня на своих плечах, практически, с того света вынесла, кормит-поит, а я ещё и попользовать её собирался.

Стало так противно, что у меня самого возникло желание уйти из дома прямо так, в ночь…

Но тут внезапно подействовали травки Тыковки, и вдруг, почти в одно мгновение, я провалился в сон как в бездну.

Утром я совершенно не помнил, что мне