Мой куратор – наследник престола - Мария Эмет

Я оторвалась от созерцания милейшего щенячьего уха и покосилась на внезапных гостей, опасливо мнущихся на пороге. Видимо, мой взгляд всё ещё демонстрировал моё душевное состояние, потому как братья Ферден вдруг запереживали и быстренько оправдали своё присутствие:

— Тут дверь…

— Открыта была…

— А мы домашку твою сделали!

— А ещё у нас пирожки есть. С яблочным джемом, с вишневым вареньем…

— А с капустой есть? — спросила с надеждой.

— С капустой нет… — опасливо протянул Агес.

— С картошкой есть!

Ну раз с картошкой…

— Проходите, чего встали? — буркнула я и тут же потянула руки к теплому свертку, с которым братья имели неосторожность заглянуть ко мне.

Мои приятели по домашней работе, товарищи по пакостям и коллеги по братству Светильников охотно шмякнулись на кровать, отчего та жалобно заскрипела. Чих тут же уместился на коленях Ареса. Полагаю, из-за аппетитного запаха, ибо именно младший был назначен на столь важный пост, как хранитель хлебобулочных изделий.

Я же сунула хрустящий край в рот и с самым важным видом принялась устанавливать накопительный кристалл.

— Ты это… Не обижайся.

— На кофо не обифаться? — поинтересовалась, активно работая отверткой.

— Ну, на нас. На всех.

— На аристократов! — наконец пояснил Агес.

— Вы фто, потфлуфыфали?

— Больно надо! Вы рычали на весь коридор так, что вся академия слышала! И вообще, мы сейчас не об этом. Мы о твоей проблеме поговорить хотим.

— Просто люди по большей части бояться всего нового.

— А ты мало того, что сама по себе новенькая, так ещё и первый бастард, попавший в Рассенталь. Понимаешь?

Самое противное то, что да, понимаю. И знаете, меня это почти не бесит.

В приюте к новеньким почти всегда относились плохо. Если это был мальчик, то его задирали, отнимали еду, а порой даже били.

Если девочка, то проиходило примерно то же самое, но в более мягкой форме. Однако длилось подобное отношение не долго. Очень скоро злые, обиженные на жизнь дети понимали, что новенький из того же теста. Что судьба обошлась с ним ровно так же, как и со всеми ними. И после этого осознания все менялось.

В Рассентале же все иначе. Я никогда не стану своей. Ну и ладно!

Единственное, что по правде волнует мою беспокойную душеньку, так это…

Принц.

С недавних пор меня интересует его мнение. Почему-то.

Я, наверное, заболела. Жаль, что таблетки от глупых помыслов ещё не придумали. Будет время — поразмышляю над тем, как разрешить это допущение.

— А у Кайрата вовсе характер тяжелый. Впрочем, оправдано. Жизнь его хорошо помотала.

Внутри что-то засвербило. Прислушавшись, я с ужасом поняла, что это… Любопытство! И для меня оно совершенно не свойственно, если дело не касается науки, магии и еды.

Кошмар! Неужели мне хочется узнать о Майерхольде что-то помимо способов насолить ему? Да я и правда больна! Заразилась небось чем-то от того же принца.

Титаническими усилиями я подавила в себе желание задать парочку уточняющих вопросов. Да и к тому же, как жизнь может помотать принца? Он ведь принц. Даже по программе минимум у него стоит режим «Всё в шоколаде» с дополнительным пакетом услуг «Как сыр в масле».

— И на Карла тоже обиду не держи. У него с принцем личные счеты.

— Какие это, например? Не поделили красный цвет, отчего теперь очкарик вынужден ходить в презренном розовом? — фыркнула я, с остервенением забив рот пирожком на случай, если поток желчи снова попытается выплеснуться в мир.

Братья заулыбались и решили ввести меня в курс дела:

— Именно в этой рубашке Кайрат увел девушку Карла.

При слове «девушка» во мне проснулась ещё одна сущность, которая поднимает голову лишь раз в пару лет. И имя ей — Ревность. Присуствие этой хамоватой особы, страдающей собственничеством, возмутило меня до глубины души. Однако прогнать Ревность у меня не получилось:

— Что за девушка? — подозрительно резво вопросила я.

Но братья Ферден ничего не заподозрили и продолжили как ни в чем не бывало:

— Была, значит, у Карла девушка.

— Тоже страсть как любила артефакты.

— На том и сошлись.

— И вот в один прекрасный день…

— Точнее, в один ужасный для Карла день…

— Они решили сходить на закрытую студенческую вечеринку.

— Кайрат там тоже был.

— В рубашке.

— Которая очень понравилась девушке Карла.

— И она решила хватать быка за рога…

— Точнее принца за корону!

— Бросила свой рыжий чемодан с артефактами…

— Точнее Карла!

— Короче, с вечеринки она и принц ушли за ручки.

— А Карл — под ручки.

— Он решил напиться и забыться, но получилось только напиться.

— Память-то у него хорошая.

— С тех пор он ненавидит свою бывшую, принца и красные рубашки.

Душераздирающая история! Я сейчас пущу слезу.

— А не знаете, как принц про рубашку прознал?

Судя по их широким улыбкам — знают.

— Карл сам тебя выдал. Подбежал к Каю на переменке, весь белый, как снег, и пробрюзжал. Извинился.

— За тебя, кстати, тоже.

— Два раза!

— Сказал, что виноват только он, а ты почти не при чем.

Приятно. Артефактора за артефактора стоит горой и плоскогубцами, конечно… Но, черт возьми, Карл эту кашу заварил, а посему расхлебывать тоже ему!

Закатив глаза, я прикрутила крышку и резюмировала:

— Готово!

Фердены вытянули шеи и попытались разглядеть получившуюся конструкцию. Угадать её назначения с первого взгляда не вышло. Со второго, впрочем, тоже. Потому они спросили:

— А что это?..

— Могло бы быть оружием массового поражения, но без газа всего лишь забавная игрушка по уничтожению самооценки. Но прежде чем я объясню её функцию, вы должны пообещать помочь мне с кое-чем.

— С домашкой?

Хуже. С Кайратом.

Если Его Высочество думает, что я изволю обижаться… То он прав. Но война есть война. И своё плохое настроение я буду использовать как топливо для новых каверз.

37

Выслушав мой план, парни пришли к единодушному мнению:

— Какой ужас! Мы в деле!

— Вот и хорошо, вот и договорились, — произнесла я с довольной улыбкой, протягивая им готовый артефакт.

Агес ловко выхватил его и задумчиво покрутил в руках. После посмотрел на меня, долго так, пристально, и выдал:

— Хорошо, что у такого умного, изобретательного и рукастого человека, как ты, цель захватить Майерхольда, а не мир. Если бы все было наоборот, я бы сильно переживал за человеческую расу.

— Пф… На кой мне захватывать мир? Я ведь не какой-нибудь полоумный гений.

Братья Ферден многозначительно переглянулись и таинственно заулыбались, за что и были удостоены моим самым мрачным взглядом.

— Терять связь с реальностью я пока не собираюсь. Потому хватит