Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Резко отпрянув назад, я снова посмотрела на Киру и была поражена. Подруга больше не ела. Она откинулась на спинку стула и с интересом смотрела то на меня, то на Кая. Её взгляд не предвещал ничего хорошего.

Внезапно внимание девушки переключилось на вход, и она прикрыла рот рукой.

Я последовала её примеру и тоже посмотрела в ту же сторону. У входа стоял Валтер. Он следил за Каем, не моргая, и было видно, как он сжал зубы.

Черноволосый Новак медленно обернулся к брату, и его лицо мгновенно изменилось. Валтер поднял руку и показал указательный палец — словно отсчитывал что-то. Затем одними губами произнёс лишь одно слово, но этого хватило, чтобы Кай побледнел до неестественной белизны, словно вся кровь разом отлила от лица. Его уверенность испарилась, как дым, а синие глаза метались от брата ко мне и обратно.

В этой обстановке мне становилось всё более и более нехорошо. Я ничего не понимала. Прежде, мне не доводилось быть в подобной ситуации и я пыталась поймать, что делать.

— Пожалуй, вернусь к работе, — мой голос был похож на писк.

Я медленно встала и на ватных ногах направилась к мусорному ведру, чтобы выбросить остатки еды и одноразовый контейнер. После чего так же медленно прошла мимо Валтера, который просто продолжал сверлить взглядом брата.

Добравшись до рабочего места, я быстро упаковала ноутбук в сумку и вышла из офиса. Больше всего на свете хотелось доработать остаток дня дома — а возможно, и всю оставшуюся жизнь. По пути я написала Кире, что плохо себя чувствую. Это было правдой.

Лишь дома я обнаружила, что всё это время крепко сжимала в руках белый свитшот.

Глава девятая. РАЗРУШЕННАЯ СТЕНА

Я сидела в своей комнате, пытаясь сосредоточиться на четвёртой серии аниме, которые обычно успокаивали меня. Но на самом деле вся обратилась в слух, надеясь услышать звук открывающейся двери.

Кира уже пару часов назад должна была прийти домой, но её всё не было. Позвонить после той сцены на кухне я не решалась. К тому же я сбежала, как последняя трусиха. Что случилось с девушкой, «созданной для критических ситуаций»? Почему всё, что касается Новаков, выбивает меня из колеи?

Спустя час зарождающаяся простуда окончательно скосила меня. Голова раскалывалась, в горле першило, и я провалилась в беспокойный сон.

Очнувшись от ледяного прикосновения ко лбу, я попыталась подняться, но тело не слушалось.

— Нет-нет, лежи, — скомандовала Кира. — У тебя жар. Как ты вообще добралась до дома? Бедняжка.

Странно, холодного компресса на лбу не было.

— Мне стало плохо, — простонала я.

Мой разум был слегка помутнён, но я всё осознавала.

— Конечно, тебе стало плохо. Ты вся горишь. Говорила же, что кашель какой-то нехороший.

— Нет. Мне стало плохо из-за той ситуации на кухне, — попыталась объяснить я, словно слыша свой голос со стороны.

— Ты про ту встречу Кая и Валтера? — уточнила она. — Не пугайся ты так. Кай просто братца проверяет.

Она говорила об этом настолько беззаботно, что я решила — у меня галлюцинации от температуры.

— Что ты такое говоришь? — слабо возразила я. — Это бред! Кто кого проверяет?

Кира мешала какое-то лекарство в кружке, и её рука быстро двигалась.

— Кай подошёл ко мне после той сцены и рассказал, что пытается понять, нравишься ты его брату или нет.

Она протянула мне кружку с горячей водой и жаропонижающим порошком. Я отхлебнула, и моему воспалённому горлу сразу стало лучше — боль отступила.

— Мы что в детском саду? Что за проверки такие?

Подруга пожала плечами.

— Признаю. Это всё как-то по-детски. Но я бы простила Каю его странности, если бы смогла уговорить его переспать со мной.

Я бросила на неё притворно осуждающий взгляд.

— Боже. Ты такая романтичная.

Кира хитро хихикнула и убрала упавшую прядь со лба за ухо.

— Смейся, смейся. Ты видела его тело? Я даже пыталась его соблазнить, но Кай непробиваем.

— В смысле? — удивилась я, быстро перебирая воспоминания в в своём воспалённом мозгу. — В ту ночь после вечеринки?

Кира не ответила, лишь кивнула.

— Ты хотя бы попыталась, — проговорила я, вытирая со лба пот.

Напиток заставил меня хорошенько пропотеть.

Кира села рядом со мной на кровать и вздохнула.

— Давай вернёмся домой.

Она сказала это так серьёзно, что я не сразу уловила шутку.

— Зачем? — спросила я. — Можем просто избегать их. Будем работать из дома или на другом этаже. Не заявятся же они к нам.

Кира сморщила нос, покачала головой, а затем встала и быстрым шагом подошла к двери, ведущей на террасу.

— Не заявятся, говоришь? — она приоткрыла штору и мельком выглянула наружу. — Они уже несколько часов шастают под нашими окнами. То один появится, то другой. Как назойливые поклонники под балконом Джульетты.

— Что?! — я попыталась привстать, но голова закружилась. — Почему они делают это?

— Они теперь наши друзья. По крайней мере, это то, что они говорят. — Кира резко отдёрнула штору. — Так что от них так просто не отделаешься. Пойду отправлю домой этих неугомонных.

Подруга вышла из комнаты и через несколько секунд хлопнула входная дверь.

— Друзья... — тихо повторила я и огляделась.

И почему я лежу в кровати Киры? Чётко же помню, как засыпала в своей комнате.

Медленно поднявшись с кровати на дрожащих ногах, я выбралась на террасу. Из-за раскидистого дерева улица просматривалась не полностью, но знакомые силуэты всё же удалось различить.

Неподалёку стоял чёрный автомобиль. Рядом с машиной, словно часовые, маячили высокие фигуры братьев Новак. Даже на расстоянии их невозможно было спутать с кем-то ещё — такая же безупречная осанка, та же аристократическая уверенность в каждом движении.

Вскоре появилась Кира, которая подошла к ним и стала что-то говорить, жестикулируя в сторону машины.

Неожиданно Валтер посмотрел вверх, прямо в мою сторону. Я неуверенно помахала рукой, надеясь, что он меня заметит. Лицо разглядеть было невозможно из-за расстояния и сгущающихся сумерек, но огненную копну волос можно было узнать за километр.

Он поднял руку в ответном приветствии, и я расплылась в глупой улыбке. Заметил! Он действительно меня заметил!

После короткого разговора с Кирой братья ещё некоторое время постояли, а потом просто сели в машину и уехали. Подруга вернулась в квартиру.

Остаток вечера прошёл в относительной тишине. Мы почти не разговаривали — лишь изредка Кира заглядывала ко мне, чтобы измерить температуру и убедиться, что жар спадает.

Во вторник я вскочила утром как ошпаренная, все ещё находясь в комнате