Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— У него оранжевая повязка. Думала, тебе понравится.

— Прелесть, — отозвалась я, осуждающе покачав головой.

Она опять надо мной потешается. И как не стыдно?

— Не за что.

Махнув рукой, подруга вышла из комнаты.

Через десять минут действительно позвонили в дверь, и я поплелась к ней, глянув по пути в зеркало. Волосы были небрежно убраны в хвост, а пижама с утятами выглядела карикатурно.

Ой,

да ладно

!

Л

ень прихорашиваться для курьера. К тому же я дома в домашней одежде, что тут такого?

Я повернула ручку и распахнула дверь, которую сразу же захлопнула, стоило увидеть копну огненных волос.

И что он

опять

тут забыл?

Щёки сразу же начали гореть.

Сначала он приходит в мои сны, а теперь ещё и наяву! После того как он увидит меня в этой дурацкой пижаме, да ещё с красным носом и опухшим от лицом, он

больше и другом моим быть не захочет

.

— Может, всё же откроешь? — послышался мужской голос. Вздохнув, я снова потянула на себя ручку

Валтер стоял и оценивающе смотрел на меня. Верхняя пуговица белой хлопковой рубашки была примерно застёгнута, а чёрные джинсы ввергли бы в ужас даже самого теплолюбивого человека.

— Можно войти?

— Да, конечно, — отозвалась я без энтузиазма. — Привет.

— Привет, — ответил он, непринуждённо направляясь на кухню, словно был здесь постоянным гостем.

Только теперь я заметила, что он держал два увесистых пакета из супермаркета.

— Извини, забыл разуться, — спохватился он и вернулся в прихожую, элегантно скидывая белоснежные кроссовки.

Я всё ещё стояла в коридоре, не понимая, что происходит.

— Я купил фрукты, сладости, хлопья и разные лекарства, — объяснил он, по-хозяйски расставляя покупки на столе. — Просто не знаю, что тебе нужно и что ты любишь, поэтому купил разное.

— Спасибо... — тихо пробормотала я.

Он обернулся и стал пристально разглядывать моё болезненное лицо. Потом вдруг протянул руку и легонько коснулся кончика моего носа.

— У тебя кожа на носу облезает.

От такого замечания я покраснела от ушей до кончиков пальцев ног.

Он просто издевается. Мне и так максимально неловко в таком виде.

— Спасибо, что заметил, — проворчала я, кинув на парня злобный взгляд.

Но он даже не понял, что это сарказм.

— Если бы я знал, то купил бы какой-нибудь специальный крем, — с абсолютно серьёзным видом продолжил он, не сводя глаз с моего несчастного носа.

— Может, перестанешь говорить о моем носе? Мне некомфортно, — объяснила я, понимая, что до него явно не доходит.

— А, хорошо, — наконец согласился он.

Я посмотрела на стол. Теперь там лежало около пяти видов шоколадных конфет, пирожные, круассаны, бананы, виноград, яблоки, лимоны и дыня. А так же две пачки хлопьев и куча разных таблеток и порошков.

Я удивлённо посмотрела на Валтера.

— А зачем ты принёс так много всего? — Надеюсь, это не звучало грубо.

— Во фруктах много витаминов. Люди же едят фрукты, когда болеют, — объяснил он, опускаясь на стул.

— Ну, не всегда. Ты сам ешь фрукты, когда болеешь?

Он поджал губы, словно я задала каверзный вопрос.

— Я не болею. Но фрукты люблю.

— Прям никогда не болеешь? — с сомнением спросила я.

Все иногда болеют, мы же люди.

— Нет!

Вот врунишка.

Я прекрасно помнила, как на самом первом совещании менеджер говорила, что Валтер не включал камеру из-за болезни.

Ладно, пусть дальше строит из себя супермена. Главное

–

он обо мне заботится.

— А зачем столько лекарств? Ты же уже покупал.

— Вдруг те закончились, на всякий случай, — пожал плечами он.

— Прошёл один день.

Очередное пожатие плечами.

— Ладно... — Я почувствовала прилив благодарности за его трогательную заботу и, как ни стыдно признаться, была невероятно рада его видеть. — Может, хочешь чаю?

— Не нужно. Я просто хотел тебя увидеть, — его янтарные глаза потеплели. — Можно задать вопрос?

— Да, конечно.

— Почему ты выбрала ту ужасную комнату?

Точно! Это ведь

он настоял на том, чтобы перенести меня в комнату Киры.

— Чем тебе не нравится моя комната? Там спокойно и...

— Темно, сыро, и она меньше, — продолжил он.

Тон был настолько категоричным, что мне стало обидно за мою скромную обитель.

— Ну, эта квартира была по идеальной цене, и для Киры вид более важен, чем для меня. Я почти не смотрю в окно, — попыталась объясниться я.

Это истинная правда.

— Хочешь жить со мной?

Валтер спросил так легко, словно это какая-то ерунда.

Я вопросительно уставилась на него, думая, что ослышалась.

— Что, прости?

— А что здесь такого? Сейчас ты живёшь с Кирой, — ответил он, будто предлагал поменять марку зубной пасты.

— Кира — моя подруга!

— А я — твой друг.

Я бы подумала, что это неудачная шутка, если бы не его абсолютно серьёзное выражение лица.

— Это не одно и то же!

— Почему? В некотором смысле это то же самое, — он наклонил голову набок.

Что мне ему на это ответить? Потому что Кира не снится мне ночами в непристойных снах? Потому что у неё нет бархатного баритона, сводящего меня с ума? Потому что она не горячий рыжеволосый

А

поллон с совершенным телом

?

— Причин куча, можешь мне поверить!

Пока мы говорили, из ванной вышла Кира в лёгком розовом халате и с мокрыми волосами. В её ушах были белые беруши, иногда она пользовалась ими, чтобы вода в уши не попадала, её это ужасно раздражало. Выглядела она великолепно.

Я снова грустно оглядела свою пижаму, опустив взгляд вниз.

Валтер проследил направление моего взгляда и повернулся к Кире. В его глазах не мелькнуло ни тени заинтересованности — он смотрел на неё так же равнодушно, как на предмет мебели.

— Привет, Кира, — помахал он.

— Ты опять здесь! Прописался что ли! — воскликнула она, вытаскивая из ушей затычки.

Подруга явно не ожидала увидеть мужчину в своей квартире, поэтому быстро забежала в свою комнату.

— Нервная она сегодня, — философски заметил Валтер и поднялся со стула. — Я пойду, мне уже пора.

Он направился в прихожую и с лёгкостью скользнул ногами в белоснежные кроссовки — даже не расшнуровывал их

— Спасибо за всё, — искренне поблагодарила я, провожая его к двери.

— Правда благодарна? — спросил он у порога, и в янтарных глазах промелькнула искорка.

— Да, — с опаской ответила я.

Этот взгляд был мне знаком.

Лукаво улыбаясь, он медленно коснулся указательным пальцем своей щеки — жест был красноречивее любых слов.

— Друзья и коллеги так не делают, — нахмурилась я.

— Вот же заладила! — смеясь, бросил он и снова дотронулся пальцем до своей щеки.

— Я тебя заражу!

— Говорил же — я никогда не болею, — невозмутимо парировал он.

— Это