Королева по договору - Людмила Вовченко

Ничего, — сказала она себе спокойно. — Это не болезнь. Это переход.

Португалия возникала постепенно. Не резко, не как декорация, а как ощущение: сначала свет стал другим — теплее, плотнее, золотистее; потом воздух изменился — солёный, но уже не сырой, с примесью земли и трав; потом появились запахи — дым, рыба, специи, что-то пряное, почти сладкое.

Екатерина закрыла глаза и позволила этому накрыть себя целиком.

— Estamos em casa — сказала Инеш почти шёпотом. — «Мы дома».

Это слово ударило мягко, но точно.

Дом.

Не дворец.

Не титул.

Не роль.

Дом.

Корабль вошёл в порт без суеты. Здесь не было английской чопорности, зато было движение: крики грузчиков, голоса моряков, смех, ругань, звон металла. Всё это не раздражало — наоборот, возвращало ощущение реальности.

Екатерина спускалась по трапу медленно. Ноги дрожали, и она не стала этого скрывать — позволила Инеш поддержать себя. Иногда сила именно в том, чтобы не делать вид, будто тебе не тяжело.

На причале было несколько человек. Не толпа. Не церемония. Но и не случайность.

Она увидела его сразу.

Мануэл ду Кошта стоял чуть в стороне, не выдвигаясь вперёд, не делая жестов. Тёмный камзол без украшений, аккуратно застёгнутый, тёмные волосы, тронутые сединой у висков, спокойное лицо человека, который привык ждать. Он был выше, чем она представляла, и худее. Не красавец. Но в нём было то, что невозможно не заметить, если умеешь смотреть: внутренний порядок.

Он не улыбнулся сразу. Сначала просто посмотрел — внимательно, оценивающе, как человек, который сравнивает образ из писем с реальностью.

И только потом слегка склонил голову.

— Majestade.

— Senhor du Costa.

Никаких лишних слов.

Никаких объятий.

Никакой поспешности.

Они стояли друг напротив друга, и между ними были годы переписки, паузы, недосказанности, уважение, осторожность. Всё это вдруг стало плотным, почти осязаемым.

— A viagem foi difícil — сказал он спокойно. — «Путь был тяжёлым».

— O suficiente — ответила она с лёгкой иронией. — «Достаточно».

Он едва заметно усмехнулся — не губами, а глазами.

— Então não vou tomar mais do que posso oferecer — сказал он.

И тут же пояснил, уже мягче: — «Тогда я не буду требовать от вас больше, чем могу дать».

Эта фраза была в его стиле. Не галантность. Не флирт. Корректность и границы.

Екатерина вдруг поняла, насколько устала от мужчин, которые либо требуют, либо спасают. Здесь не было ни того, ни другого.

Дом, который ей приготовили, находился за городом. Не дворец, но и не скромное жилище: светлые стены, высокий потолок, окна в сад. Воздух внутри был тёплым, сухим, пах деревом и травами. Екатерина прошла по комнатам медленно, касаясь стен ладонью, словно проверяя реальность.

— Aqui você poderá descansar — сказал Мануэл. — «Здесь вы сможете отдохнуть».

— Descansar… — повторила она и усмехнулась. — «Отдых — это роскошь, которую я ещё не научилась использовать».

— Aprende-se — ответил он просто. — «Этому учатся».

За ужином они говорили мало. Не потому, что не о чем было говорить, а потому что пока важнее было привыкнуть к присутствию друг друга. Екатерина ела осторожно, прислушиваясь к телу. Еда была простой, но вкусной: рыба, хлеб, фрукты, лёгкое вино.

— Você escreveu, que não esperava nada — сказала она вдруг. — «Вы писали, что ничего не ждёте».

Он посмотрел прямо.

— Escrevi — «Я писал».

— E agora? — спросила она. — «А теперь?»

Он не ответил сразу. В этом была его сила — он не боялся пауз.

— Agora eu observo — сказал он наконец. — «Теперь я наблюдаю».

— E escolho quando falar — «И выбираю, когда говорить».

Екатерина кивнула.

Хорошо, — подумала она. — Я тоже.

Ночью она долго не могла уснуть. Дом был тихий, непривычно тихий после дворцовых коридоров. Тишина не давила — она раскрывалась.

Екатерина лежала и думала о том, что впереди.

Регентство, — отметила она мысленно. — Ответственность. Решения. Люди.

Медицина. Хозяйство. Система.

И где-то среди всего этого — мужчина, который не обещал ничего, кроме честности.

Это может быть опасно, — подумала она с холодной ясностью.

Но впервые за долгое время — это опасность, которую я выбираю сама.

Перед сном она открыла последний из английских писем — от одной из женщин, оставшихся при дворе. Короткое, но тёплое. С вопросами. С просьбой совета.

Екатерина ответила сразу. Не откладывая.

Я не обрываю прошлое, — подумала она. — Я просто расширяю настоящее.

Она погасила свечу и закрыла глаза.

За окнами шумел южный ветер.

Дом дышал ровно.

А впереди была жизнь, в которой ей больше не нужно было выживать.

Теперь — жить, строить и выбирать.

Глава 12

Свет, который не требует оправданий

Утро в Португалии началось не со звука, а со света.

Екатерина открыла глаза и несколько секунд не понимала, почему ей так легко дышать. Потом дошло: воздух здесь был другим — сухим, тёплым, пахнущим не камнем и воском, как в Англии, а травами, древесиной, солью и чем-то ещё, почти сладким, как нагретая солнцем земля. Этот запах не давил — он обещал.

Она лежала, укрытая лёгким одеялом, и слушала тишину дома. Не дворцовую, напряжённую, где за молчанием всегда скрывается слух. А настоящую: в ней слышно, как где-то вдалеке щебечут птицы, как в саду шуршит лист, как внизу тихо скрипит дверь — и это не угроза, а жизнь.

— Estou viva — прошептала она и тут же перевела, улыбнувшись своему собственному удивлению: — «Я жива».

В Англии она тоже была жива, конечно. Но там жизнь ощущалась как обязанность. Здесь — как возможность.

Она села, провела ладонями по лицу, по шее, как будто проверяя себя: тело всё ещё помнило море. Лёгкая слабость в ногах, осторожная пустота в желудке, голова чуть гудела, будто где-то внутри оставалась невидимая волна. Но тошнота ушла. И вместе с ней ушло то унизительное ощущение беспомощности, которое море всегда приносило.

Инеш вошла тихо, но уже без той настороженности, которая всегда была при английском дворе. Здесь ей не нужно было оглядываться.

— Bom dia, senhora — «Доброе утро, госпожа».

— Bom dia — «Доброе утро».

Инеш поставила поднос: тёплая вода, хлеб, фрукты, небольшая чашка чего-то ароматного.

— Chá? — спросила Екатерина автоматически и тут же хмыкнула. — Eu ainda penso como inglesa — и перевела с лёгкой самоиронией: — «Я всё ещё думаю как англичанка».

Инеш улыбнулась.

— Aqui temos infusões — сказала она. — «Здесь у нас настои».

— De limão, hortelã… — «Лимон, мята…»

Екатерина взяла чашку, вдохнула. Запах был мягкий, свежий, как утренний сад.

— Isso