На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина

— Здрасьте. — Тот встал возле лифта, не двигаясь. Он смотрел на меня так, словно я по меньшей мере призрак его покойной прабабушки. Я неуверенно сглотнула.

— Доброе утро.

Повисло неловкое молчание.

— Вы, наверное, к Леше?

— Н-наверное, — не сразу сообразил, что именно я спросила, врач.

— А он еще спит. — Я постаралась натянуть улыбку, но, кажется, получилось нечто больше похожее на оскал.

— Ничего, я его разбужу, — сказал гость и боком, по стенке, не поворачиваясь ко мне спиной, двинулся в квартиру.

— Ну, ладно. — Я точно так же, боком, разминулась с ним и вызвала лифт, который, хвала небесам, тут же открылся. — До свидания. — Я глупо махала рукой ошарашенному мужчине, пока двери закрывались, а потом зажмурилась, сгорая от стыда. Почему-то, судя по его реакции, я была уверена, что он понял, кто я. Если он вот так заявляется ранним субботним утром к Самойлову в квартиру, наверняка, это его близкий товарищ. Черт. Как же не вовремя!

Нужно было проветрить голову, поэтому я решила пойти домой к подруге пешком, по пути проверяя телефон. Кстати, от нее было несколько встревоженных сообщений. Зная, что она жаворонок, я без боязни разбудить ее в выходной позвонила. Она подняла трубку с первого гудка.

— Все в порядке? — без приветствия спросила Света.

— Да, Свет, прости, что не предупредила.

— Я волновалась, что опять что-то стряслось.

— Нет, просто я внепланово осталась ночевать… кое у кого.

Света была посвящена в мои личные дела, но я никому не рассказала, что происходит у нас с Самойловым, потому что еще даже сама не поняла.

— Ты что, помирилась с Ромой? — недовольно предположила она.

— Нет! Ты что! — рассмеялась я. — Ни в коем случае. Он, наоборот, подписал бумаги о разводе.

— Тогда кто он? На тебя это не похоже. — Не видя ее, я знала, что подруга ухмыляется.

— Давай я тебе все позже расскажу, когда вернусь.

— Ла-а-адно, — протянула она. — Но не думай, что ты сможешь отвертеться от разговора! Я сегодня весь день дома и не отстану от тебя, пока все мне не расскажешь!

— Ладно, до скорого. — Я положила трубку.

«На тебя это не похоже», — продолжало звучать в голове. А ведь и вправду. Не похоже. Остаться на ночь у чужого мужчины… Я этого не планировала, но все же факт: осталась. И чуть было не совершила то, о чем потом жалела бы. И что меня остановило? Только медицинский запрет на близость! Господи боже мой! Не моральные принципы, не тот факт, что я все еще официально в браке. Не то, что я меньше месяца назад потеряла нерожденного малыша. Нет, все эти причины в тот момент просто выветрились из головы. Я так хотела Самойлова, что все вокруг перестало существовать!

Со злостью пнула бордюр, поморщившись от боли. Как какая-то последняя гулящая женщина, в самом деле! Так не должно быть! Это неправильно! Неправильно!

Субботним утром людей на улице было немного, и я радовалась тому, что почти никто меня не видит, наверняка все эмоции отражались на лице. Я устала, но продолжала упрямо придерживаться быстрого темпа. Ходьба немного успокаивала, хотя и не могла привести в порядок лихорадочно скачущие мысли. От самобичевания они переметнулись на воспоминания о сегодняшней ночи. Меня бросало в жар, когда я думала о прикосновениях Леши. Я буквально физически до сих пор ощущала его губы на своем теле, его горячие руки. И тогда телефон, словно по волшебству, оказывался у меня в руках. Я три раза чуть не написала ему «доброе утро», хотя понимала, что этого делать нельзя и вообще безумно глупо. Если уж так невтерпеж, могла бы и не уходить, он же меня не выгонял.

Да что ж такое! Как перестать думать о нем? С каких пор мысли о Самойлове вытеснили мысли о моем горе? Так не должно быть! Я должна сокрушаться о разрушенном браке, но нет, по поводу Романа я не сожалела. Любила ли я его хоть когда-нибудь?

Ко мне закралась одна до того страшная мысль, что я в ужасе отогнала ее от себя, закопала как можно дальше, чтобы больше к ней не возвращаться. Потерять ребенка — это трагедия всей жизни, это верно, но в некоторой степени я чувствовала облегчение, что меня больше ничего не связывает с Романом. Каково было бы быть навсегда прикованной к этому человеку ребенком? Да, мне необязательно жить с ним, но все же ребенок — это обязательство для двоих, и я волей-неволей вынуждена была бы то и дело видеться с бывшим мужем. А теперь я свободна. Какова цена этой свободы — отдельный вопрос, но все же я могла закрыть эту главу. Только меня безумно пугало то, что будет написано в следующей.

Алексей

— Леша, черт тебя побери! — раздался над моим ухом рассерженный голос.

Я дернулся от крика Ильи, который стоял над диваном. Он успел раскрыть шторы, и в комнату проникал яркий солнечный свет.

Если честно, выражался друг гораздо более крепкими словами, чем «черт побери». Я не сразу сообразил, в чем дело и как он попал ко мне домой. Я же точно помнил, что засыпал рядом с Майей.

— Где она? — Приподнялся на диване, сонно протирая глаза.

— Ты в своем уме? Белова? Белова?! Это ее ты поцеловал? Господи, ну ты и дебил! Вы что, спите?!

Гуляев носился по комнате, как курица, которой отрубили голову: так же хаотично и беспорядочно. Он поднимал руки к потолку, то сжимая кулаки, то скрючивая пальцы, как какой-то итальянец. Никогда раньше не замечал за ним пристрастия к жестикулированию.

— Где Майя? — Я встал с дивана и пошел ее искать. — Майя! — позвал, когда не обнаружил в ванне и на кухне.

— Ушла твоя Майя. В дверях со мной столкнулась.

Я вздохнул и, пару раз плеснув себе в лицо холодной водой, пошел ставить кофе. Илья следовал за мной по пятам.

— Ну? — он скрестил руки под грудью. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Гуляев, отвали, — огрызнулся я.

Настроение было отвратительным. Почему она ушла? Я ее чем-то обидел? Ведь сегодня выходной, ей не нужно на работу. Так почему же не осталась на завтрак? Взял телефон, чтобы позвонить ей, но Илья выхватил у меня его и отбежал.

— Отдай! — Я кинулся к нему, но друг отбежал еще на несколько шагов.

— Хрен тебе! — он говорил серьезно. — Пока не расскажешь, не