Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

Обещала не пересекаться,

Смотреть не в глаза —

а насквозь,

Ни в коем случае

не влюбляться

В злодея из своих грёз.

/Аврора/

Это грёбаная ошибка.

Не нужно никакой доказательной базы, бесполезных риторических вопросов, долгих рассуждений и тонны убитых нервных клеток.

Я и так прекрасно понимала, что допустила главный косяк в своей жизни.

Наверное, мне бы стоило впасть в истерику, начать терзать себя пустыми переживаниями и, может быть, даже удариться в слёзы.

Но какой смысл? Как говорится, после драки кулаками не машут. А в моём случае: после оргазма не активируют режим королевы драмы.

К тому же, слезами горю не поможешь…

Да и где горе?

Если рассуждать рационально, то секс был хорош. Очень. Несмотря на то, что это мой первый раз. Признаться я думала, что сначала боль, потом нирвана — это романтическая чушь, которую льют в уши доверчивым девочкам парни со спермотоксикозом.

Аня вообще жаловалась, что после того, как лишилась девственности, не сразу решилась на следующий секс. Первое — удовольствия не получила. Второе — два дня ходила враскорячку и сидела на обезболивающих. Третье — по большей части лежала на кровати в позе эмбриона. Например, как я сейчас.

Правда у меня под боком грелка с рельефным прессом, но не суть.

— Тебе не пора случайно? — спросила, кинув на Яна недовольный взгляд.

Почему нельзя придерживаться простой, чёткой и понятной схемы? В смысле, переспать и разбежаться. Я свою кроватку ему в аренду пока не сдавала. Да и Марьяна в любой момент вернуться может. Хорошо хоть отец укатил по работе до самого вечера. Не хочется быть застуканной голой в одной постели с главным кобелём города на Неве.

— Жалишь прямо в сердце.

— Его у тебя нет.

Ян схватил меня в охапку и выдохнул прямо в ухо:

— Ты слышала, что оно бьётся и пульсирует. Особенно, когда находится в тебе.

Ах, он про это сердце. Я уже понадеялась, где-то в его грудной клетке, за этими идеальными мышцами скрывается крохотное ледяное сердечко.

— Ты озабоченный.

— Не скрываю.

Дьявол, ещё одного эротического марафона я точно не переживу.

У меня нет плана подсаживаться на секс с Яном. Это ведь как наркотик. Попробуешь раз-другой и уже не сможешь остановиться. Подсядешь будто на кофе. А в моей жизни уже есть любимый ореховый капучино.

— Знаешь, я понял.

— Что ты понял? — устало выдохнула.

— Это такой тонкий психологический трюк, чтобы удержать меня.

Боже, да кому ты нужен, цыган убогий?

Ладно, не цыган. Но всё равно убогий.

— Вот мне заняться больше нечем, да?

— Пожарова, а ты, оказывается, стерва.

Ян медленно и лениво выбрался из постели, скользнув по моему телу жарким голодным взглядом. Так обычно смотрят на лягушку под микроскопом. За пару минут до того, как собираются препарировать бедное несчастное земноводное.

Почувствовала, что лицо вспыхнуло, словно я лежала под палящим солнцем и забыла предварительно намазаться защитным кремом или гелем.

А всё потому, что Ян до сих пор оставался полностью обнажённым и стоял передо мной, будто античный бог. Настоящий Аполлон во плоти.

Вызывайте пожарных, надо тушить огонь…

На всякий случай натянула одеяло максимально высоко, закутавшись до самой шеи.

— Если ты стесняешься, то слегка припозднилась.

— Оденься уже.

— Всё-таки смущаешься?

Ян подошёл ближе, заставив меня нервно сглотнуть. Тут без шансов. Ни у одной адекватной девушки не получилось бы сохранить хладнокровие, когда такой парень рассекает рядом в неглиже.

Мышцы красиво перекатывались при каждом его шаге, на кожу падали солнечные лучи, заливающие комнату. Я не знала, куда смотреть, но уже мечтала провалиться под землю.

И у него опять стояк. Просто каменный. Возможно, настанет Судный День, и я буду гореть в Аду за то, что не могу сейчас оторваться от разглядывания Яна. В особенности, от его крепкого члена, перевитого венами. С идеальный головкой, что блестит капельками его возбуждения.

Низ живота потянуло. Хотя нет…

Честно сказать, все внутренности просто скрутило от сладкого спазма и безумного желания снова почувствовать его в себе.

Вот и дно. Я и не подозревала, что однажды позволю себе упасть так низко. Вместе с парнем, которого ненавижу всем своим сердцем.

До чего иногда бывает жестока судьба. Она сталкивает нас лицом к лицу со злом, смеётся над нами.

Во всех сказках добро побеждает. А вот в моей нифига не так. В моей сказке у добра оказался паршивый удар.

Ян взял меня за подбородок и приблизил моё лицо к себе, так что оно оказалась на уровне его паха.

Слава богу, мозги мои вернулись с отдыха и включили аварийное питание.

Оттолкнула Яна и перекатилась на другой конец кровати, чтобы встать и отойти от него на безопасное расстояние.

— Пожарова, да ладно!

Боже, кто-то сильно расстроился…

— Прохладно.

— Не будь нудной.

— Малыш, оральный секс только по любви.

Ой… я правда так сказала?

— Всего пару часов назад ты была не против…

— Не будь нудным. Тебе вызвать такси или сам справишься?

Он громко рассмеялся, запрокинув голову назад. И из-за его хохота мы оба не услышали, как открылась входная дверь.

— Папочка, я дома! — прогремел на всю квартиру голос Марьяны. — Рори, ты где?

Чёрт возьми.

— Прячься куда-нибудь!

— Куда? — Ян натянул на себя простыню, окончательно войдя в образ древнегреческого бога.

Честное слово, только золочёных сандалий со шнуровкой не хватает… кажется, они называются котурны.

Ко всему прочему, Сотников водрузил на свою голову мой ободок с цветочками, чем только вызвал у меня неконтролируемый приступ агрессии вперемешку с гневом.

Кинулась к нему, твёрдо намереваясь забрать аксессуар и, если понадобится, силой выставить парня на балкон. Пусть там в айсберг превратится и мне будет плевать на него с высокой колокольни.

Дьявол, до чего я докатилась!

Он обхватил меня за талию и прижал к себе.

— Могу залезть в шкаф, но с одним условием.

— Даже не озвучивай.

— Ты и про секс говорила ровно тоже самое.

— Какой же ты мудак, Сотников!

Ян прижал палец к моим губам и быстро подтащил меня к гардеробу, грубо затолкав внутрь. А следом залез и сам.

Дверца захлопнулась. Мы остались вдвоём в кромешной темноте.

Запертые в шкафу…

— Не пихайся, — прошипела я, забившись в угол от безысходности.

Впрочем, места для маневров здесь совершенно не было. Мало того, Ян каланча, да и я далеко не Дюймовочка.

Но паршивее всего… на мне одно только одеяло, на Сотникове тонюсенькая простыня. Стоим, прижавшись друг к другу. Горе-любовники…

— Заткнись уже, Пожарова.

— А ты убери свои грабли!

— Это не