Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

Марьяна ещё не появлялась, если судить по отсутствию её обуви в прихожей. Да и вряд ли появится в ближайшее время. Похоже, у них с Башаровым конфетно-постельный период.

Ян деловито отправился в ванную, чувствуя себя в своей тарелке. Наглец…

Я же ушла к себе, быстро переоделась в домашнее и собрала волосы в удобный пучок. На этот раз решила не искушать Сотникова кигуруми и надела фиолетовую пижаму с единорогами, состоящую из футболки и штанов.

— Моя ты прелесть, — усмехнулся Ян, завидев меня.

Парень бесшумно зашёл в комнату. Не было слышно и звука открываемой двери.

Тупо игнорировать его флирт. Это легко.

— Спасибо за рубашку. Можешь забрать.

— Оставлю тебе на память.

— Зачем это?

— Будешь надевать её на себя холодными вечерами, вдыхать мой запах и задыхаться от…

— Умолкни.

— Нашёл на кухне записку твоего отца.

— М-м?

— «Уехал на рыбалку, вернусь завтра к вечеру. Девочки, не забудьте про выходные в Карелии…»

Чёрт возьми. Папы нет дома.

— Спасибо, почтальон Печкин.

Ян улыбнулся и медленно двинулся в мою сторону, напоминая собой льва, преследующего добычу.

— Как насчёт сбросить напряжение, Пожарова?

— Никак.

— Скучно.

— Я ведь зануда. Ищи адреналин в другом месте.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, ты трусиха.

Бам! Бам!

Это с оглушительным грохотом хлопнула входная дверь и мы с Яном оба услышали звук.

Боже! Вселенная, я твоя должница!

— Папа вернулся, — просияла я.

— Какое счастье! — всплеснул руками Ян.

И я с ним была полностью солидарна ровно до того момента, пока в спальню не заглянул мой родитель. Под таким хорошим градусом. Веселый, улыбчивый и настроенный на общение.

Вследствие чего, они с Яном оккупировали кухню, а мне оставалось только плюнуть и лечь спать. Пусть там хоть до рассвета лясы точат.

От усталости вырубилась почти мгновенно, стоило только нырнуть в кровать

Глаза открыла уже за полдень, учитывая тот факт, как ярко светило солнце. Не стоило соглашаться на комнату с панорамным окном…

Но не это главное. Голова моя устроилась на своеобразной подушке под названием «Ян Сотников».

Угораздило же!

Он спал. Я слышала его ровное дыхание и потому тихонько привстала, чтобы не разбудить древнее зло. Не знаю про Яна, но штука в его штанах явно пробудилась и была готова к активным боевым действиям.

Невольно скользнула взглядом по его обнажённой груди. Загорелая кожа, замысловатые тату, до которых почему-то захотелось дотронуться. Сильные рельефные мышцы, восемь идеальных кубиков пресса. Какого фига он разделся? Хоть бы одеялом прикрылся…

— Он тоже очень рад тебя видеть, — раздался насмешливый голос Яна.

Чёрт!

— А я его нет.

— Щечки покраснели.

— Потому что ты как десять обогревателей.

— Тебе со мной жарко? — буквально прохрипел Ян.

— Мне с тобой душно! — я откинула одеяло в сторону и вскочила с постели. — Я в душ. Надеюсь, что ты как можно скорее унесёшь отсюда свой наглый зад.

Вытащила из шкафа полотенце и одежду, и унеслась в ванную от греха подальше.

Потому что в мою голову лезли всякие ненормальные мысли. Вроде той, что я зачем-то решила вспомнить наш вчерашний поцелуй в машине и то, как Ян обнимал меня, трогал в самых откроенных местах…

А-А-А-А-А-А! Довёл все-таки, гад.

Холодная вода не помогала. Капли, касаясь раскалённой кожи словно превращались в огонь и жалили меня своим смертельным ядом.

Когда же это закончится?

Сглотнув, ладонями коснулась груди, а низ живота тут же пронзила острая судорога. Руки уже жили своей собственной жизнью, заставляя меня падать глубоко во тьму.

Мама моя…

— Знаешь, — Ян зашёл в душевую кабину без всякого стеснения и абсолютно голый, хочу заметить. — Будет лучше, если это буду делать я.

Ну вот и всё, Аврора.

Вот и всё…

Глава 17. Я пожалею об этом завтра

/Аврора/

Только Ян Сотников способен выглядеть спокойным и безмятежным, находясь голышом в чужой квартире. Или он решил внезапно сделать мыки-мыки?

Так, это нервное. Надо взять себя в руки. И чем раньше, тем лучше.

— Ты офонарел совсем?! — уперлась ладонью в его грудь.

Обнажённую, горячую, уже покрывшуюся испариной. Сердце парня билось все триста шестьдесят ударов в минуту.

— Что тебя не устраивает, Пожарова?

Всё!!!

— Я же сказала тебе убираться к чёртовой бабушке!

— Нет, — он отрицательно покачал головой и приблизился ко мне вплотную. — Ты сказала, чтобы я скорее уносил свой наглый назад.

Есть разница?

— И?!

— И я принёс его, — он коснулся пальцами моей скулы и приподнял лицо за подбородок, вынуждая смотреть исключительно на него. В его проклятые глаза цвета неба. — Принёс его к тебе. Какие претензии?

Вынуждена признать, самоуверенность Яна — это что-то на космическом. Земли слишком мало для амбиций подобного рода.

— Ненавижу.

— Что не помешает нам обоим получить удовольствие.

— С чего ты взял?

Он пожал плечами и второй рукой обнял меня за талию, прижав вплотную к своему телу.

Мамочки…

Всеми силами борюсь с диким необузданным желанием ответить ему взаимностью, но с каждой секундой это становится бессмысленным. Потому что мне нравится ощущать его прикосновения на своём теле. В мыслях я давно уже отдалась Яну и нисколько не пожалела о маленькой грешной слабости, но в реальности…

Можно сколько угодно бегать, только нужно признать пугающую правду — искры между нами давно вспыхнули и разгорелись в большой костёр, который превратился в адский пожар. Есть такой огонь, который не потушить. Он движется со сверхъестественной скоростью, обращая в пепел всё на своём пути. Так горим и мы. Дотла…

Лёгкий поцелуй в шею. Мимолётный, почти невесомый. Следом укус, который Ян зализал своим языком. Мой судорожный вздох, то ли протестующий, то ли наоборот. Обхватила его за шею, прекрасно понимая, что сама дала Сотникову команду «старт». Впрочем, какое это имеет значение?

Я пожалею.

О, да! Но позже.

— Пожарова, — даже сейчас Ян не изменяет себе. — Скажи мне сейчас, пока ещё не отключилась от кайфа.

Ну и гад!

Подняла голову, чтобы вновь потонуть в его взгляде. В средневековье Яна сочли бы некромантом и сожгли вместе с ведьмами за эти самые глаза. Проникающие в самую суть, пробуждающие в душе тёмные и порочные желания, заставляющие сердце проворачиваться вокруг своей оси. Моя грудная клетка работала как проклятая, пытаясь сдержать его.

— Уже жалею, Ян.

— Скажи мне «да» или «нет». Потом я уже не остановлюсь.

— А сейчас сможешь? — прошептала, не отрываясь от него.

Чёрт возьми, что я творю? У меня есть шанс сбежать и спрятаться от него, но я сама лечу в объятия Дьявола. Сдаюсь в добровольный плен.

Вместо ответа