Замуж не Напасть, Но… - Наталья Шевцова

Не выдержав столь изощренных словесных издевательств, демон ужаса в очередной раз утробно зарычал.

— Кишки выпущу и раздам на корм моим теням, моргалы выколю и отдам в пищу вестникам смерти, в бараний рог скручу… В бараний рог скручу просто, чтобы сделать себе приятное! — беспомощно-злобно перечислил Ваас всё, что желал бы проделать с коллегой.

— Ваасик, ты же не против будешь, если я закрою тебе рот магическим кляпом? — нежным голоском воркующей с малышом матери, просюсюкал Бельфегор. — Не то, чтобы мне не нравились пожелания, просто уже время.

Прочитал заклинание немоты, Бельфегор обратился к Милдред. — Док, как ты отнесешься к тому, чтобы закрыть архидемону страха, Ваасу ужасному, дорогу в ваш мир на тысячу лет?

— Абсолютно положительно, а что для этого надо?

— Вот эти руны, демон раскрыл медальон, на зеркальных половинках которого, были изображены замысловатые знаки. Одна из этих рун способна улавливать, вторая — перенаправлять Блик надежды туда, куда тот, кто держит медальон в руках, пожелает… Но Милдред для того, чтобы закрыть демону дорогу в мир смертных на тысячу лет, одного только полуденного солнечного света мало, ты должна поделиться с руной по-настоящему светлой, радостной и доброй надеждой, ни на йоту не омраченной сомнениями или страхами.

— Может тогда ты лучше сам… — засомневалась девушка.

— Ага, может ты сам, Бельфик, а-а-а? — сумел все же произнести демон страха, который все свои внутренние резервы направил на то, чтобы преодолеть заклятие немоты.

— Милдред, я — демон и поэтому не могу воспользоваться Бликом надежды. Закрыть Ваасу дорогу в мир смертных может либо смертный, либо обитатель сумрачного мира. Но Мик, который давно уже не верит, что для него есть надежда — для этой цели подходит, ещё меньше чем ты. Поэтому остаёшься только ты. Пора, дорогая. У тебя осталось всего минута…

— Должна ли я озвучить мои надежды вслух? — уточнила девушка.

— Разумеется, должна! — тут же отреагировал демон страха. — Особенно те, что касаются красавчика Бр-э-э-э-эда и вашей будущей совместной жизни с ним!

— Нет, абсолютно нет, — перебил Вааса Бельфегор, повторно запечатав его голосовые связки заклинанием. — В этом и вся суть руны Соулу[13], Соулу не слушает, что ты ей говоришь, она читает письмена, написанные в глубинах твоего сердца, и слушает песнь, которую поет твоя душа. Ну, что? Готова?

— Да, куда же я денусь с подводной лодки⁈ — вздохнула Милдред. — У меня только один вопрос остался, Бельф, а тысяча лет — это предел, или я могу отправить его и на более длительное время?

— Ты однозначно можешь на это надеяться! — подмигнул демон, кивнув на медальон. — У вас, смертных, ведь как говорят: «надежда придаёт силы, а страх и сомнения их отнимают!» Поэтому надейся и кто знает…

Внезапно до них донесся первый удар колокола.

Старинные часы, находящейся неподалеку ратуши, возвещали о том, что вот-вот наступит полдень.

— Милдред, ты должна успеть отправить в Вааса Блик надежды между одиннадцатым и двенадцатым ударом колокола! — предупредил Бельфегор.

— Бельф, а ты уверен, что часы смертных не отстают или не спешат? — злорадно поинтересовался Ваас, который снова преодолел заклинание немоты.

— Уверен, потому что я и об этом тоже позаботился! — насмешливо парировал демон прогресса и науки.

— Аваддон — тебе этого не простит! — прошипел демон страха.

Однако, что ему ответил на это Бельфегор, Милдред уже не слышала. Она ещё какое-то время воспринимала перепалку демонов как небольшой эфирный шум, но уже на четвёртом ударе колокола погруженная в собственные мысли — она перестала слышать, что либо, кроме ударов собственного сердца.

Пятый удар сердца…

Перед её мысленном взором возникла уже знакомая ей Мадонна в голубых одеяниях с раскинутыми для объятия руками и всепрощающей улыбкой на устах. В добрых и мудрых глазах Святой светилась надежда и девушка почему-то решила вдруг, что надеется она на неё, на Милдред.

Шестой…

«Надежда придает силы, а страх и сомнения их отнимают!» — отчетливо произнесла Мадонна и превратилась в огромную стаю голубей, которые опустились на землю и теперь спокойно и умиротворенно расхаживали вокруг девушки, воздевшей к небу руки.

Семь — прошептало сердце.

Птиц вдруг стало так много, что куда бы Милдред не посмотрела, взгляд её натыкался на ковёр, словно бы сотканный из белоснежных голубок.

Нет, не голубок, а надежд — поняла девушка. Каждый голубь олицетворяет собой надежду. Не только мою. А всех тех людей, которых я защищу от кошмаров, изгнав демона ужаса из нашего мира.

Восемь — пробило её сердце.

И Милдред прорвало…

Да и у неё самой было просто несметное количество надежд, как личных, так и на благо человечества.

Девять — сообщило ей сердце.

В небо одна за другой стали вспархивать ее голуби-надежды.

Десять — набатом ударило сердце.

Микаэль не верит в то, что для него всё ещё есть надежда…

«Ну что ж, тогда у меня для него сюрприз! Потому что у меня есть надежда и для него тоже», — подумала она.

Одиннадцать — в унисон с колоколом пробило её сердце.

Милдред посмотрела на руну в надежде, что та поняла её правильно. И вздохнула полной грудью.

Двенадцать — пробил колокол. Двенадцать вторило колоколу её сердце.

Милдред понятия не имела, что именно Соулу прочитала в её сердце и какую песнь, в результате, исполнила ее душа. Однако, когда с двенадцатым ударом часов Блик надежды отправился прямиком в Вааса и заставил его рассыпаться на тысячи черных мошек, которых тут же атаковали и слопали тысячей белых голубей, она испытывала настолько небывалый душевной подъем, что даже припомнить не смогла, когда вообще ей было так же легко и спокойно на душе.

Глава 14

Когда из приёмной в кабинет донесся грохот, Микаэль невольно поморщился. Впрочем, на его месте любой бы поморщился, потому что громыхнуло явно что-то увесистое.

«Неужели у Марлы кресло сломалось, и бедная девушка упала?» — с сочувствием подумал Люк Рейн.

«Это же насколько надо быть неуклюжей и косорукой, чтобы свалиться с кресла! Надеюсь, хоть не сломала его при этом!» — с раздражением подумал Микаэль Сторм.

Не успели вампиры посочувствовать: один девушке, другой — стулу, как до них донесся также звук чего-то, что разбилось вдребезги.

«Вероятно, Марла, когда падала, случайно задела рукой чашку, которая стояла на столе. Ну что же бедной девушке так не везет!» — участливо подумал Люк.

«По всей вероятности, эта косорукая, когда падала с кресла, ещё и чашку задела, которую сама же непредусмотрительно поставила у края стола! Искренне надеюсь, ради неё же, что в чашке